— Вот же старый хитрец! — усмехнулся Чернышов.

Услышав, всё то, о чём узнал Подобаев, Александр Иванович прикусил губу. Действительно, получалось, что Воронцов мог начать действовать. Вот только, почему князь, как того и следовало бы ожидать, не стал разговаривать, а действовал столь жёстко? Убивать Кулагина? Это на Воронцова не похоже.

— Мне нужно будет по-другому узнать, кто есть такой Шабарин. Является ли он человеком Воронцова, хотя последнее почти и так понятно, но важно, насколько открыто, самостоятельно он действует. Меня сильно смущает то, как вы сказали, что в разговоре с этим молодым помещиком Фабр даже теряется. А ещё, мне нужно знать, что именно Шабарин собирается строить и развивать в Екатеринославской губернии. Возможно, именно с этим связана вся эта волокита и убийство вице-губернатора… Денег пока никаких не брать, это может быть уловкой от Воронцова… Нет… Там Фонд Благочиния создали? Так вот пусть туда деньги и пойдут. Ещё не хватало, чтобы князь Воронцов вошёл в сговор с Орловым и таким образом они планируют опорочить моё имя перед государем. Через год возьмём с них двойную цену, в то и тройную… Всю губернию заберем. У Воронцова на Кавказе все очень плохо, он даже скрыл про землетрясение, — сказал Чернышов и всем своим видом показал, что более разговаривать с Подобаевым он не будет.

На самом деле, ревизор имел своё руководство, составленный план работы на целых два года вперёд, и заниматься делами губернии, особенно достаточно далеко расположенной от Петербурга, — это обязательно поставит под вопрос всю профессиональную деятельность и службу Подобаева.

— Ваше сиятельство, — Подобаев решился всё-таки попросить и о себе, — Я не смогу выполнить ваше поручение по причине того, что у меня служба, а в ближайшее время меня отправляют в Нижегородскую губернию с ревизией.

— В Нижнем Новгороде всё в порядке, можете не беспокоиться. Но я вас понял, и вашему непосредственному руководству будут переданы указания, как с вами поступать, и какое назначение и повышение в чинах вам предоставить, — сказал Чернышов и вовсе отвернулся.

А вот это уже ревизора радовало. Подниматься в чанах он любил, но делал это крайне редко. Если на заре своей карьеры Арсений Никитович показал резкий взлёт, то уже пять лет как являлся лишь статским советником, а хотелось намного большего, в тайные советники пробиться.

«Благодарю вас, господин Шабарин, но вы теперь будете под моим колпаком», — подумал Подобаев, направляясь домой, чтобы порадовать любимую жену с вероятным своим назначением и повышением в чинах.

* * *

— Фёдор Иванович, вы, действительно, не понимаете, что я пришёл не для того, чтобы окончательно утопить ваш завод, а для того, чтобы его воскресить? Не сразу, но сделать это, — уже с некоторым раздражением в голосе говорил я Фелькнеру.

— Поймите меня правильно, господин Шабарин, я разговариваю лишь с помощником губернатора. Завод же, коим мне предначертано управлять, в ведении Департамента Горных и Соляных Дел. У меня нет подчинения губернатору Екатеринославской губернии, — продолжал настаивать управляющий Луганским литейным заводом.

Ну не хочет меня слушать Федор Иванович Фелькнер, и все тут. Хотя, на его месте я бы послал такого дельца, коим могу выглядеть, по эротическому маршруту. Может, меня не посылают лишь потому, что скучно? Будем ломать предвзятое отношение.

Безусловно, свою деятельность на посту помощника губернатора, в той ее части, которая направлена на экономическом развитии губернии, я начинал именно с Луганского железоделательного литейного завода, как с самого крупного предприятия в Екатеринославской губернии, а также, по моему мнению, имеющему огромный потенциал.