— Алёша, немедленно надень рубаху! Это неприлично! услышал я женский голос с крыльца дома.

Чей голос я меньше всего хотел бы сейчас услышать, тот и резал мои уши.

— Маменька, а не пошли бы вы еще поспать. Я так забочусь о вашем здоровье, что не стал вас будить по приезду, — сказал я, завуалированно посылая к чёрту свою мать-чертовку.

— Тесновато в этом доме. И ранее было… А нынче же… Сон так и не приходит, — сетовала маменька, будто я сейчас начну ее жалеть.

Хотелось бы ей сказать, что может поискать себе другой домик, и никто не плакать по этому случаю не станет, если она уйдет. Пока что никакой пользы в матери я не видел. Просил ее поехать в Одессу и закупить как можно больше платьев, но компания Эльзы маман, ведите ли не устроила. И не прогнать же ведьму! Мама, все-таки!

Самым нежелательным было бы то, что наши перепалки с мамой услышит Елизавета Дмитриевна, Это не будет воспринято примером хорошего поведения и правильного воспитания. Потому мама идёт к чёрту только в моих мыслях. Да, в принципе, не сказать, что сильно меня напрягает маменька. Обида на то, что она некогда собрала все деньги и укатила с любовником, развеялась. Слишком много других забот и тревог у меня появилась, финансовый вопрос также уже не стоит столь остро. Всё-таки проблемы с долгами почти решены. Оставалось лишь просто внести оставшуюся сумму, но я дожидался суда над Жебокрицким.

Что же касается моего соседа, который проиграл, то я прибыл в поместье еще и потому, чтобы перенаправить ту самую деревеньку в свое управление. Нужно озимые посеять, да ревизию провести. Я хотел похозяйничать в землях Жебокрицкого, присмотреться. Рассчитываю на то, что поместье, соседа, то, что останется от его земель, когда придется отдавать те территории, что были им присоединены незаконно, достанется мне. Может и не нужно тратиться на строительство нового дома? Хотя уже видно, что работа кипит и Мария Александровна выполняет обязательство построить не позднее чем за полтора года годный дом.

— Барин! Барин вернулся! — услышал я звонкий голосок Саломеи.

А, приятно, чёрт подери, когда тебя встречают столь радостными криками, в которых нельзя даже ощутить намёк на притворство и ложь. Да, и я рад встрече с Саломеей. Я вовсе рад оказаться здесь, дома!

— Саломея, готовь завтрак в беседке, если мои гости не будут против. Спроси у господина Алексеева! — дал я указание и пошёл к большой каде с водой, чтобы умыться.

Всё же у меня мало слуг. Вот сейчас надо было бы кого-нибудь послать в дом, чтобы принесли чистую одежду или же быстро распаковали все коробки, оставшиеся в карете, а и некому поручить. Нужно будет об этом подумать и озаботиться, всё-таки я сейчас человек более статусный, чем ещё полтора месяца назад, так мне нужно и соответствовать.

— Видел вас! А лихо вы драться умеете, господин Алексей Петрович Шабарин, личный помощник Якова Андреевича Фабра, губернатора Екатеринославской губернии… Возмутитель спокойствия Екатеринослава, — уже успевший одеться в парадную одежду, говорил мне Алексей Михайлович Алексеев, выходя из дома.

— Я поражён, с какой скоростью могут разлетаться новости. Дороги никудышные, много ухабов, после дождя так и определённо не проедешь, а слухи чудесным образом бегут впереди кареты, — говорил я, подходя ближе к гостю. — Я искренне рад вас видеть, всемерно мной уважаемый господин Алексеев. Вы правильно сделали, что решили остановиться в моём поместье. Нам определенно есть, о чём поговорить.

— Интригуете, Алексей Петрович, если позволите так к вам обращаться, — сказал Алексеев, выжидая, позволю ли я.

Отчего же было не позволить, и не только Алексееву, но и себе также по имени и отчеству обращаться к своему гостю. Это раньше, когда он в первый раз был в моём поместье, я понимал, что нахожусь несколько чуть ниже, может быть, на одну ступеньку в социальной лестницы, чем один из богатейших и виднейших дворян Екатеринославской губернии Алексей Михайлович Алексеев.