— Я покорнейше попросил их оставаться на месте, обещая, что уже в скором времени вы появитесь. Они любезно согласились. Елизавета Дмитриевна спытывала у меня про вас… — говорил Петро.

— Ты сказал господину Алексееву, что я стал личным помощником губернатора? А ещё, что я поехал с ревизией на Луганский завод? — спросил я.

— Как есть сказал! — с хитрой улыбкой сказал Петро.

Причины ухмылки были читаемы. Петро прекрасно понимал, что Алексеев ищет лучшую партию для своей племянницы Лизонки, которая для него, вероятнее всего, лишь только товар. И тут уже я, который, может, даже и бесцеремонно, слишком прямолинейно, но показал, что был бы не против связать свою жизнь, или хотя бы рассмотреть этот вопрос, с Елизаветой Дмитриевной.

И вот Алексеев получает известие, что я становлюсь далеко не самым последним человеком губернии. Полномочия помощника можно расценить по-разному: с одной стороны я мог стать что-то вроде секретаря Якова Андреевича Фабра, и это не сказать, что серьёзная должность; с другой стороны, я еду с инспекцией на Луганский завод. А вот это уже должно быть в понимании прагматичного, рационального и меркантильного Алексеева очень важным эпизодом.

Так что он останется в моем поместье, дождется. Алексееву нужно будет понять, достойный ли я купец для его товара. Да и мне нужно понять, тот ли товар я берусь приобретать? При нашей последней встрече Лиза была столь холодна, настолько неприятна в своём поведении, пусть и предельно прекрасна внешностью, но все равно, она несколько остудила мои желания.

При этом я подхожу к делу женитьбы скорее прагматично. Нет, это не значит, что я готов жениться на девушке, от которой воротит, но готов заключить брачный союз с привлекательной особой, если это выгодно, даже если никаких чувств к будущей жене и не испытываю.

После посещения Луганского завода у меня были планы съездить ещё в Ростов, дабы там навести порядок. Мне были известны и имена бандитов, и чем они занимаются, каков улов с контрабанды имеют. Вся подноготная ростовского криминалитета была известна не только мне, это общедоступная информация, как когда-то был в девяностые годы XX века. Помню, что пресловутые «лихие девяностые» все знали по именам, по погонялам, бандитов, как они выглядят, чем именно занимаются, кого убили, избили, поставили «на счетчик»… Все знали, но ничего не предпринимали. Так и в этой ситуации. Единственный, кто вообще что-то предпринял, это я, когда решился уничтожить наиболее одиозную банду бандитского Ростова.

Вместе с тем, я предоставлял шанс отличиться и Марницкому. Пусть наведёт в Ростове порядок и докажет, что он окончательно перешёл со стороны серого позорного безучастия на светлую сторону активной борьбы со всем плохим во имя всего хорошего. Теперь Марницкому не нужны были мои дружинники, так как получилось даже договориться с военными, чтобы они предоставили целую роту солдат для наведения порядка в городах губернии. Более того, далеко не факт, что нынешний градоправитель Ростова абсолютно бесчестен и погряз в бандитских схемах. Он, скорее, как и ранее Марницкий, закрывал глаза на преступления, не видя возможности без последствий воспротивиться им, и пробовал угодить всем, при этом не запятнать себя окончательно.

Городской глава, может, безынициативный или не активный боец. Но, судя по тому, что мне удалось узнать, а также, о чём свидетельствовали документы из компромата, руководство Ростова участвовало в коррупционных схемах не активно, лишь только, чтобы выплатить необходимую «дань» от своего города. Сейчас «дани» нет, есть налог, но это другое.

Подобные люди не вызывают особого уважения, они не яркие, так как не борются с системой, предпочитая уживаться с ней.