— Уверен, что на станки уже срок патента закончился. Но мы могли бы изменять конструкцию механизмов, — увлекался я разговором.

Как бы было хорошо, если бы этот разговор мог состояться на четыре года раньше! Наверное, я даже настаивал бы на том, чтобы моё предложение было услышано. И пусть многие считают, что настаивать на своём предложении в присутствии императора — смерти подобно, я бы испытал удачу. Теперь же время упущено. Даже если думать о том, как создавать новые станки, то в лучшем случае производство появится лишь только к концу войны, и это если она продлится примерно столько же, сколько и в иной реальности.

— Что такое? — государь тоже отвлёкся, заметив настойчивые жесты за моей спиной. — Не обращайте внимания. Генерал-майор Сухомлин всегда ратует за порядок и тяжело переносит, когда что-то идёт не по плану. На этом каждодневно настаиваю и я, но тут, в Гатчино, будто дышится иначе. Да и вся семья в сборе, а это немного отворачивает от порядка. Внуки такие шалуны… Но вам, конечно, о том рано думать, вы молоды. Нынче мне нужно отправляться на семейный обед… — император задумался. — Впрочем, почему бы и вам не присоединиться к нашему послеобеденному чаепитию?

Что это было? «Внуки-шалуны» — это мне вот так сказали о том, что будущие наследники Российского престола — шаловливые и бестолковые? Такие откровения! Впрочем, каждому человеку хочется порой просто поговорить и поделиться впечатлением. Я для государя — как попутчик в поезде: можно поговорить обо многом, рассказать сокровенное. Но лишь потому, что никогда больше не встретишь этого человека.

Однако это даже настораживает — значит, всерьез меня пока самодержец не воспринимает. Я для него тот, кто вот сейчас пришел, но однако ж ничего не решает, не важен в обществе. Ведь я в этом обществе не состою.

Ну да ладно. Пять лет назад я был без рубля в кармане и устраивал шоу в суде, чтобы только не забрали за долги мое поместье. Сегодня я в Гатчино, среди дворцов, говорю с императором, дарю ему подарки на стоимость небольшого поместья. Это ли не карьерный взлет? Он самый!

А средства — ещё заработаем.

— Почту за честь, Ваше Императорское Величество, с превеликой гордостью принимаю ваше приглашение. Будет чем на склоне лет похвастать перед внуками, что пил чай со столь великим человеком, как вы, — сказал я, вызвав усмешку у самодержца.

— И всё же вы хитрец. Еще и льстец, — улыбался император. — Показали мне всё это, рассказали, подарили… В чём же ваша просьба? Часто аудиенции ими и заканчиваются. Не поверю, что вы об этом не думали.

— Отчего же, Ваше Величество, думал, — сказал я и подошёл к большому чемодану с выдвижной ручкой, на колёсиках.

Конечно же, я не мог не подарить государю и коллекцию чемоданов, а также презентовать её императорскому величеству серию дамских сумочек, от известного пока в узких кругах бренда «Две Лизы». Набора, правда, пришлось дарить два. Решать уже государю, кому он мог бы передать часть моих подарков. Может быть, это будет невестка Мария Александровна, или любовница — тайная, но о которой все знают, Варвара Нелидова.

Но важно было другое: в самом большом чемодане у меня находился макет пушки. Это была уменьшенная копия того самого орудия, которое я представлял флотским офицерам в Севастополе. Изделие выполнено от и до, в точности, как «взрослая» пушка.

— Вот, Ваше Величество. Сие есть уменьшенная копия артиллерийского орудия, которое мной и директором Луганского завода господином Фелькнером изобретено, — сказал я, извлекая обеими руками из чемодана пушку.

— Еще один подарок для внуков? — спросил император, не без интереса посматривая на изделие, которое я поставил на землю.

— Нет, ваше величество, но, безусловно, их императорские высочества могут оценить эту пушечку.