— Есть, выполнять! — ответил мне заместитель командира полка.

— Мирон, твоя задача расставить метких стрелков и бить во всё то, что движется внутри крепости! — приказал я своему ближнему сотнику.

Безусловно, мы могли бы сейчас спускаться по лестницам вниз, во внутрь периметра крепости. После — дальше идти и отрабатывать уже на улицах и около внутренней цитадели Селистрии. Но делать это силами только своего полка я не собирался. Я уже предполагал потери убитыми и ранеными не менее, чем в две сотни.

При штатной численности моего полка в тысячу сто пятнадцать человек — это много, очень много. И потери почти что и невосполнимые. Когда я научу других бойцов так воевать? Но насколько же больше было бы потерь, если бы у нас не было новейшего вооружения? Кратно больше. Весьма вероятно, что мы не смогли бы и на стены взобраться.

— Бах-бах! — раздался оглушительный взрыв справа, где располагался ещё один мощный форт крепости.

— Ай да Шильдер, ай да сукин сын! — улыбаясь, произнёс я. — Пироман, маньячина!

И как я не смог раньше завести приятельские отношения с таким человеком? Героический же мужик! Только бы ему этого не сказать, на «мужика» точно обидится. Но лучше поздно, чем никогда, завести нужные знакомства, возможно, даже дружбу. Теперь пускай они с Тотлебеном только предлагают свои решения по укреплению русских приморских городов. Из кожи вон вылезу, но предоставлю все нужные материалы. Вот только, там уже и сейчас идёт строительство.

— Бах-бах-бах! — развёрнутые внутрь турецкие пушки поливали картечью и ядрами в сторону турок, концентрирующихся внутри периметра для контратак.

Было бы глупо не использовать то, что нам досталось от врага. Кроме того, таким образом мы расчищали себе дорогу, чтобы начать продвижение вглубь крепости. На других участках это уже происходило.

— Пошли! — решительно сказал я, когда увидел, как ещё на двух участках крепости уже были подняты русские флаги.

Внутри Селистрии уже шли ожесточённые схватки — за каждый дом, за каждый метр крепости. Если турки также будут продолжать воевать в эту войну, нам придётся сложно. И я, празднуя русскую победу, даже подниму тост за уничтоженную сильную турецкую волю. И пусть я скажу про то, что нам пришлось тяжело, но главный акцент будет сделан на слове «уничтоженную».

У крепостных стен я оставил один отряд дожидаться нашу артиллерию, использовать которую предполагал в крепости. Наши два казнозарядных орудия с нарезными стволами были достаточно компактными, чтобы пара десятков бойцов смогли их передвигать.

* * *

Муса Хулуси-Паша, комендант крепости Селистрия, а также командующий всеми турецкими войсками рядом с крепостью, недоумевал, что происходит. Русские будто взбесились, как будто опились тех напитков, которые в древности делали из человека берсерка — несокрушимого воина.

Атака, начавшаяся с первыми лучами солнца, застала командующего врасплох. Турки уже знали, что в лагере русских царит уныние, были они осведомлены и о том, что командующий русскими войсками князь Паскевич ранен, собирается покинуть расположение войск. И всё это указывало лишь на то, что русские скоро должны снять осаду и уйти. Об этом же говорили и английские с французскими офицеры.

— Что вы предлагаете? — кричал на французского советника комендант крепости.

Пьер-Мишель Леруа не знал, что предложить. Разве что, если только не учитывать вариант с бегством, который можно было бы назвать тактическим отступлением, и даже послать в газеты формулировку: ' отошли на более выгодные позиции'. Хотя более выгодных позиций, чем являлась сама крепость Селистрия, придумать сложно, если только не держать оборону уже непосредственно на горных перевалах, ведущих вглубь Балканского полуострова.