— Господин Шабарина требует к себе его высокопревосходительство князь Горчаков! — кричал вестовой, как только приблизился к моему лагерю.

— Если буду задерживаться, каждые полчаса присылай ко мне людей с докладом о здоровье наших бойцов. Разрешаю увеличить норму выдачи продовольствия, а также выдать всем бойцам шоколад! — отдавал я приказ Вакуле, ставшему временно исполняющим обязанности заместителя командира полка.

— Будет сделано, ваше превосходительство! — лихо ответил мне бывший когда-то кузнецом, ставший заместителем командира полка, мужчина.

— И ещё, Вакула, я очень доволен твоими действиями. Если Отечество не найдёт, как тебя наградить — это сделаю я. Знай, но не зазнавайся, что ты решил многие проблемы, убив коменданта крепости.

Похвала, как говорится, и кошке приятна. Вот и расплылся в улыбке Вакула. А может, уже предвкушает раздачу трофеев? Ведь даже если поделить те деньги, которые были у коменданта крепости, то получится всем бойцам почти по триста рублей. Большие деньги, учитывая, что бойцы полка уже и так на этой войне несколько заработали.

Несмотря на то, что придётся делиться трофеями с казаками, — прежде всего отличными и дорогостоящими лошадьми — если не считать семидесяти четырех погибших и более ста раненых, то этот бой оказался даже прибыльным. Только английских и французских винтовок мы смогли собрать более двух сотен, примерно столько же револьверов системы Кольт. Пушек много взяли, но на эти трофеи я не претендую. Пускай все переходят в русскую армию.

Мне бы дождаться того, чтобы пришла полноценная партия артиллерии — моей, краснозарядной, нарезной. Я себя сейчас корил за то, что не разделся до трусов, не продал последние свои ботинки, чтобы только сделать больше этих невероятно дорогостоящих пушек.

Да, в серию их не пошлёшь — армия не купит такие орудия, одно из которых будет стоить как пять иных, гладкоствольных. Но это армия. А я — всё-таки немножечко иное, имею возможность потратить на свою безопасность и во имя будущих побед хоть бы и все те деньги, что получилось заработать за последние пять лет.

— Ваше высокопревосходительство, действительно статский советник Шабарин по вашему приказанию прибыл! — по-армейски чётко доложился я.

— Действительный статский советник… А словно вижу перед собой армейского офицера. И ведь знаю уже, что вы ранее нигде не служили, если только не считать ваши партизанские действия во время Венгерского похода… — генерал-фельдмаршал Горчаков встал с кресла, прошёлся ко входу в свой шатёр, где я и стоял, и неожиданно для меня, обнял.

Вот так мы и стояли, обнявшись, молча, будто бы я должен был всё понять этим жестом русского военачальника. Впрочем, наверное, я всё-таки разгадал эмоциональный посыл Горчакова.

Русская армия, начиная эту войну, пребывала в каком-то сонном состоянии, считая, что лишь своим появлением на поле боя будет разметать турков в разные стороны. Офицеры бравировали тем, что в Стамбуле весьма даже недурственный кофе. Вот только свиных сосисок там нету, поэтому нужно как-то заботиться с поставками в русский Царьград этого продукта.

А на деле же оказалось всё иначе. Потенциальные союзники стали реальными врагами: Англия и Франция максимально вооружают турок, занимаются их обучением. Как показал штурм крепости, до двух тысяч французов и англичан были в Селистрии и принимали деятельное участие в обороне крепости. А тут ещё высадка европейцев в Варне, небеспочвенные слухи о том, что Австрия собирается оккупировать Валахию и Молдавию…

Царило уныние, которое я — ну или с моей помощью — было развеяно. Теперь можно планировать дальнейшую Балканскую кампанию. На крайний случай — усиливать русские группировки войск в Молдавии и Валахии, демонстрируя австрийцам свою решительность и готовность биться.