— Договоримся, мистер ван Дейк, — улыбаясь, сказал русский генерал-губернатор. — Я предпочитаю договариваться. Ну а что до вооруженных людей?.. Разоружим. Это отчаявшиеся люди, они прибыли, чтобы получить себе деньги и такие, что можно будет освоится в Америке. Но они каждый знают с какого боку подходить к оружию.

* * *

За обеденным столом в ресторане «Марица» сидела обычная парочка. Он — пожилой мужчина, явно не бедный и благородного положения. Она — прелестная женщина, сильно младше своего спутника, сияла красотой и молодостью. Вполне обычная супружеская пара. Такие мезальянсы встречаются повсеместно.

Необычного в них было то, что они больше внимания уделяли не друг другу, а рассматривали всё, что происходит вокруг. Эти двое явно ожидали опасности.

— Она будет мстить, — настаивала на своём Анна, как только присела за столик в ресторане.

— Прекрати выдумывать! Все знают, что госпожа Шабарина — милейшей души женщина. Она будет сидеть в своей комнате и рыдать. И уже скоро согласится на все, что я ни попрошу… Надо же всего-то посетить их поместье. Завтра утром будет мой выход — разъярённого, обиженного и обманутого мужа. Я добьюсь у неё того, что нам нужно, — с уверенностью произнёс господин Шварц.

Казимир Шварц был пропитан ненавистью к Российской империи. Он искренне тосковал, пусть и не застал те времена, по Речи Посполитой. Фамилия отца — Алоиза Шварца — была отличным прикрытием для делающего хорошую карьеру в Российской империи чиновника.

Вот только Казимир ощущал себя скорее Чижевским, по имени своей матери, Катаржины Чижевской. Именно она занималась воспитанием Казимира. Будучи полячкой, мать вбила в голову своему сыну идею Возрождения Великой Польши. Ещё к этому руку приложил и родной брат матери. И теперь он ненавидит все русское, противопоставляя все светлое польское. Но делает это хитро, тайно, оберегая и себя и свою супругу.

В восстании 1830 года Шварцу удалось не проявить себя, но искренне работать против России. Уже тогда он служил скорее Франции, чем даже несуществующей Речи Посполитой. Все наработанные связи с французами удалось сберечь. И сейчас, когда французский император Наполеон III уже решил воевать с Россией не только тайно, а всерьез, Казимир Шварц получил свои задания.

— Милая Анна, нам нужно увидеть то производство, которое существует у Шабарина. Нам нужно выкрасть его лучшего мастера. Ты должна понимать, что если война затянется и на Шабарина наконец обратят внимание русские власти, а они это сделают, то крайне сложно будет свалить этого русского медведя. Мы должны будем забыть о возрождении Великой Польши, — в очередной раз пытался мотивировать свою жену Шварц. — Сильная Россия, победившая в этой войне — это приговор для всех поляков-патриотов.

Анна была по происхождению русской, что также работало на создание образа их семьи как верноподданных русской короны. Но по своей натуре Анна Владимировна Шварц была авантюристкой, до любовных приключений женщиной. Так что идея тайной войны её забавляла, а порой и возбуждала. Ну и на неокрепший ум еще девчонки, а в жены Шварц взял Анну, когда той только исполнилось пятнадцать лет, действовали убеждения мужа. А его маниакальная вера в непреложность суждений подкупала.

И вот… На выходе дама, которая русская, но ненавидит Россию и мечтает жить в Польше. Пусть до конца так и не могущая объяснить, почему именно так.

— Может, ты сегодня обойдёшься без проститутки? — спросила Анна. — Это сильно тебя дискредитирует. Елизавета может воспользоваться.

— Не придумывай Шабариной тех качеств, которыми она владеть не может. Ещё от её мужа можно было бы ожидать интересной игры, но она — не он. Так что сегодня я буду с Катаржиной, — последние слова Шварц произнёс мечтательно.