Потому достигается максимальная мобильность большой массы войск. Почти три тысячи солдат и офицеров — это много. Есть возможность ставить задачи вплоть до захвата небольших городов. Если получится взять Тутракан, а это почти на границе с Австрией, то будет хорошо.

— А партизанский штаб? — спросил Сельван, явно уже готовый дать добро на рейд.

— А вот партизаны смогут нас провести, помочь. Ну и мы покажем своё присутствие, так многие болгары встанут на нашу сторону, а из валахов можно будет набирать дивизию, — отвечал я, уже предполагая, что план моей операции будет принят. — И я оставляю своего заместителя. Он еще до конца не оправился после ранения, но выполнять штабную работу сможет.

Через два дня я уже выдвигался в сторону хлипких турецких укреплений, что располагались всего в сорока вёрстах от нашего расположения.

Кто-то стоит и ждёт с моря погоды, или пока австрийцы, шведы, или пруссаки вступят в войну? Опасаются такого же обмана, как это сделали Франция и Англия? Пусть ждёт. Я могу и буду воевать. Для этого же я здесь?

* * *

— Какая всё же красивая жена у Алексея Петровича! Вы, Елизавета Дмитриевна, могли своим присутствием украсить императорский двор! — усмехнулся мужчина, чей приезд в Екатеринославскую губернию поставил всё с ног на голову.

— Благодарю, ваше императорское высочество! — будто бы смущаясь, опуская глазки, отвечала Елизавета Шабарина.

— Вас благодарить нужно, госпожа Шабарина. Сколь много вы и ваш муж сделали для Отечества и Трона. Сие похвально и надлежит иметь примером для многих верноподданных его величества, — отвечал Александр Николаевич, наследник трона Российской империи.

Екатерина Дмитриевна вновь искала и находила слова, чтобы продолжать выражать свою благодарность. А голову женщины никак не хотела покидать мысль о басне про то, как кукушка хвалит петуха, за то, что он хвалит кукушку. Вот только с венценосной особой нельзя иначе.

— Ваше высочество, не соизволите ли отобедать? — это уже вице-губернатор Сиверс встрял в разговор.

Впрочем, если разобраться, то встряла, как раз Елизавета Дмитриевна. Встречать такого гостя мог только глава Екатеринославской губернии и на данный момент — это Сиверс Александр Карлович.

— Всенепременно. Мне уже говорили, что в Екатеринославе готовят потат так, как нигде в иных местах. Это также заслуга Алексея Петровича Шабрина? — сказал наследник престола, пристально изучая реакцию вице-губернатора.

— Безусловно, ваше высочество. Я был удивлён, сколь много успел сделать деятельный господин Шабарин и, конечно же, Андрей Яковлевич Фабр, — без тени раздражения отвечал Сиверс.

И такой тон понравился его высочеству. Ну и к сведению слова Александра Карловича приняла Лиза.

— Милая Елизавета Дмитриевна, я не могу вас более томить. Вы в тягости… И я рад за вас и вашего мужа, — сказал Александр Николаевич, поцеловал ручку Шабариной и отвернулся от неё.

Было понятно, что его высочество таким образом в мягкой форме попросил жену Шабарина не мешать разговорам. А вот Сиверс остался. Во время переездов наследник престола не мог обедать один, если только на то не будет отдельной воли Александра Николаевича. Уже запланирован на вечер прием, уже Лиза дала нужные распоряжения, впервые вошла в кооперацию с женой Сиверса. И все готовится к этому приему.

Ресторан «Морица» был закрыт на спецобслуживание, но могло сложиться впечатление, что гостинично-ресторанный комплекс находился в осаде. Уже сотни людей прибыли к «Морице», чтобы хоть краешком глаза увидеть будущего императора. Всё же венценосные особы не слишком радуют Новороссию своими визитами. Пока не получается им ездить в отпуск в Крым. Но этот час близок.

— Прежде всего, я спрошу… — его высочество усмехнулся.