Да, вероятнее всего придётся чуть позже, когда будет пауза в войне или вовсе мы победим, сдавать какие-то экзамены. Ведь, если Петро дать даже ротмистра, то это уже дворянство. И с такими моментами не шутят. Но Петро сдаст почти любой экзамен. Его бы подтянуть во французском, ну и привить немного манер, так и вовсе получался вполне себе дворянчик из новых.

— Господа, всем ли понятна задача? Лучше задайте даже самый глупый на ваш взгляд вопрос, чем промолчать, — говорил я, желая уже заканчивать военный совет, так как через часа три нам предстоит выдвигаться к новому этапу нашей боевой жизни.

— Алексей Петрович, может, банковских работников не будем трогать? — спросил Антон Иванович Москальков. — Мирные же.

Я с самого начала общался с офицерами своего отряда по имени-отчеству, по крайней мере, на военных советах и в личном общении. Мне показалось, что такое панибратство в условиях почти партизанского отряда — вполне себе уместная история. В бою, конечно же, лишь только уставной тон и обращения, как и в присутствии сторонних лиц.

Что же касается банковских клерков… Я отвечал предельно откровенно, говоря о том, что если будет хоть какое-то сопротивление, пусть даже от гражданских, то необходимо это препятствие решать кардинальным образом. Если мы будем миндальничать, играть в милосердие, то потеряем динамику операции, что может привести к её краху. Между жизнью своих солдат и тех, кто решил сопротивляться, я выберу солдат, однозначно.

Главными козырями у нас были не столько новейшие винтовки, револьверы или картечницы. Основное наше преимущество — это мобильность, скорость, напор, решительность. Я собирался действовать по принципу «и невозможное возможно». Или, как сформулировал ещё когда-то китайский стратег Сунь-цзы: «делай то, чего твой враг от тебя никогда не ожидает».

Китаец был мудр. Его стратегемы актуальны даже для XXI века, не говоря уже о середине XIX века. Хотя я считаю, что Сун-цзы говорил вполне логичные вещи, никакого особенного откровения в его изречениях нет, лишь констатация фактов и правильный набор слов для выражения непреложных истин.

Был конец октября, но погода стояла такая, что можно было бы сравнить с серединой сентября. Ясно, тепло днем, красота. Но не нужно ошибаться, считая, что в Болгарии лишь только солнышко светит да постоянно тепло. Нет, и здесь бывает холодно. Не настолько, чтобы носить полушубки, но достаточно, чтобы всё-таки периодически ночью укутываться в плотные шерстяные, выделанные из оренбургских коз, легчайшие накидки. Лёгкие, но согревают и тело, и душу. Мягкие, насколько мягким и душевным может быть присутствие рядом любимой женщины. Дорого… да, но оно того стоит.

Вот же чёрт! Опять вспомнил о своей Лизе. Теперь придётся тратить немало усилий, чтобы временно выгнать её из своей головы. Нельзя идти в бой, когда в голове каша, разбавленная любовным сахаром.

Первым в стору Рущука ушёл Мирон. С ним было две сотни моих бойцов, причём большая часть из них — снайперы. При удачном планировании и управлении этот отряд мог бы и сам разгромить те две тысячи турецких войск, которые должны находиться в городе.

Я и вовсе не уверен, что эти турки в какой-то степени боевитые. Они и вооружены должны быть по остаточному принципу. Не верю я, что у турок так много передового вооружения, с которым нам пришлось столкнуться при взятии Силистрии, да и потом, когда мы с генерал-полковником Сельваном разгромили турецкий корпус по дороге на Варну.

Не могут французы и англичане настолько спонсировать турецкие войска, чтобы европейского оружия хватило на долгие месяцы войны, с учётом того, что изрядную часть вооружения мы уже перехватили.