Ужасная распутица, почти не прекращающийся дождь со снегом — это одна из причин, почему австрийцы демонстрируют не самую лучшую выучку своих войск. Войска у австрийцев, на самом деле, не настолько хорошо обучены. Какие-то вялые. Наверняка, многие считают, что это война не совсем правильная.

Ведь ещё недавно, не прошло и года, как все газеты Священной Римской империи трубили о том, насколько русские друзья австрийцам. Ещё не так давно Вена принимала русского императора, будто бы приехал близкий родственник австрийского монарха.

А теперь газеты призывают идти и воевать по грязным дорогам, как предателям. Впрочем, не все разделяли это мнение, так как в австрийских войсках пребывало немалое количество венгров, которые хотели, пусть и в душе, не говоря об этом громогласно, но отомстить русским за то, что они залили Венгрию кровью венгерских революционеров и борцов за независимость.

Так что и выходило, что с одной стороны вялое командование, да и с другой — безынициативное. Но есть укрепления, за которыми можно спрятаться, и обеим сторонам делать вид, что они интенсивно воюют друг с другом.

— И почему в этот же час от меня забирают генерал-лейтенанта Сельвана и целую дивизию с ним? — сокрушался фельдмаршал под всеобщее молчание его свиты.

Горчаков стоял на укреплениях, в арьергард лучшей дивизии уже покидал войска.

Глава 13

Император Всероссийский Николай Павлович стоял у окна, безмолвно, направив свой взгляд сквозь прозрачное стекло. Он смотрел, но ничего не замечал, не видел. Казалось, что затуманенные глаза российского императора были направлены за пределы его кабинета, но не во двор Зимнего дворца, а в некуда. Сознание государя, его мысли и вовсе были словно очень-очень далеко, в Крыму или ещё дальше, на Дальнем Востоке.

В последнее время меланхолия, философские вопросы бытия, предназначения и смерти, хандра — всё это чаще и чаще преследует русского самодержца. Впрочем, некоторые придворные считают, что в последнее время он всё же стал улыбаться, связывая настроение самодержца не с таким уж и безнадёжным положением русских войск на южных театрах военных действий. Что это лишь кажется, так как те, кто хочет увидеть улучшение настроения императора, видят именно это, расценивая дрожание губ за улыбку. В отличие от других, кто всё так же сгущает краски.

Государь стоял недвижим. И лишь только когда его не самые здоровые ноги начнут зудеть, когда физический дискомфорт или боль станут равноценными душевным страданиям, император придет в себя, сбросит вуаль обреченности и начнет работать так, как делал это с момента своего воцарения.

Но сегодня государя прервали чуть раньше, чем он бы сам пришел в себя. И если бы кто-то иной просился на прием к императору, то секретари Николая Павловича непременно развернули бы любого чиновника. Но этот гость, гостья, имела на государя такое влияние, что выводила Николая из любого забытия. Да и боялись придворные этой женщины.

— Ваше Величество, прибыла великая княгиня Ольга Павловна, — как-то боязливо, нерешительно сообщил секретарь русскому монарху.

Надо было ещё не менее минуты, чтобы император всё-таки вернулся в реальность из своей такой вот вертикальной формы медитации.

— Просите! — на выдохе произнёс Николай Павлович.

Он банально устал. Просто все те непреложные истины, которыми питался этот человек, его дух рыцарства, качества, которые Николай Павлович унаследовал от своего батюшки, вера русского самодержца в людей, в их честность… Что можно вести честную и справедливую международную политику…

А ещё и эти новые декабристы… петрашевцы… Немало на государя повлиял доклад начальника Третьего Отделения о том, что в России нарастает тенденция, направленная на появление новых вольнодумных обществ…

Орлов, начальник Третьего Отделения, набивал себе цену, указывал, сколь актуальна его служба, в свете явных оплошностей в деле контрразведки.