Кому-то это могло бы показаться странным. Но не мне.

***

Люди в тот день приходили и уходили. Кто-то задерживался у стойки, кто-то садился за столик, кто-то выпивал стаканчик, кто-то (муж владелицы мотеля) планомерно надирался в стельку. Я наливал, смешивал, кивал, улыбался, протирал стаканы в паузах.

— Включите звук, это мой любимый момент, — попросил очередной клиент, сидя у стойки.

Протянув руку (пульта нет), я повернул массивную ручку громкости на телевизоре. Там шло то же самое ток-шоу:

— Вам это правда интересно? — спросил я.

— А вам нет?

— Слишком академично на мой вкус.

— Вы так считаете? Видите ли, дело в том, что человек и наблюдаемый им мир является как раз той самой квантовой системой в метастабильном квантовом состоянии. Поэтому мир не меняется, пока вы на него смотрите, но стоит на секунду отвернуться…

— Простите, я сейчас.

— Ты куда ручонки тянешь? — спросил я Швабру, пристраивающую стакан к пивному крану.

— Один стаканчик, — фыркнула та. — Пить хочется.

— Тебе лет сколько, напомни?

— Ну, допустим, семнадцать.

— Вот тебе и «ну». Вон, тоник в холодильнике. Отлично утоляет жажду. Для тебя — за счёт заведения. Или ты хочешь, чтобы бар лишили лицензии?

Я понятия не имею, есть ли у бара лицензия, но так звучит весомее.

— Зануда, — буркнула Швабра, открывая холодильник.

Когда повернулся обратно к стойке, безымянного посетителя уже не было, и я о нём не вспомнил. Только телевизор работает со звуком:

С облегчением скрутил громкость на ноль, оставив диктора открывать рот беззвучно.

***

— Никто не наблевал, надо же, — мрачно удивилась Швабра, — везёт мне в первый день.

Она идёт по залу, поднимая стулья на столики.

— Здесь довольно приличная публика, — сказал я и сразу поправился, посмотрев на мужа хостес, спящего головой на столе. — В основном.

— Приличная? Тогда почему бы ей не целиться получше в туалете, этой публике? — злобно прошипела девушка. — Неужели так трудно не воображать себя городским фонтаном?

— Некоторые особенности мужской анатомии…

— Иди к чёрту, я знаю про анатомию. У меня брат-кретин, который, когда напьётся, таскается по дому голый. «Проветривает хозяйство», как он говорит. Хорошо хоть в бар не ходит.

— Почему?

— Он тупой. На Заводе платят гроши. Денег вечно нет. Тут одна семья гонит самогон, тоже своего рода бар. Там разливают сивуху по баночкам из-под джема и можно закусить подгнившим яблоком. Брат после работы там пасётся, вместе с такой же публикой, потом льёт мимо унитаза и никогда не убирает за собой. Если это анатомия, то не та, что в штанах, а та, что в башке, — Швабра натянула резиновые перчатки по локоть, подхватила с пола ведро с водой и направилась к двери в туалет. — Как же я всё это ненавижу!

— Деньги! — девушка протянула худую руку с обрезанными аккуратно, но почти под корень ногтями.

— Ты проработала всего один день…

— Так заплати за него, иначе он станет последним! Хочешь сам отмывать стену вокруг писсуара?

— Нет, — признался я, — но разве тебе не удобнее было бы получать за неделю?

— Я сама знаю, что мне удобнее! Деньги давай!

Залез в кассу и отсчитал оговорённую сумму. Подумав, добавил ещё немного.

— Это ещё за что? — подозрительно спросила Швабра.

— Стартовая премия. Первый рабочий день и всё такое.

— Может, и пива нальёшь тогда? Никто не увидит.

— Нет. Совесть не позволяет.

— Зануда.