— Снижаюсь! — Агнес сделала резкий разворот. Княжна вскрикнула, чуть не выпав, и схватилась за борта.

Агнес пролетела над озером, но рябь на воде исчезла, поверхность стала ровно, как стекло. Гоблинша укусила себя за губу от досады. Вдруг всплыло что-то тёмное.

— Там что-то есть! — крикнула княжна.

— Да, вижу-вижу… — огрызнулась Агнес и снова заложила крутой вираж, развернулась и снизилась ещё.

Шасси биплана цепляли воду, брызги мерцали в лучах солнца, тёмный предмет быстро приближался. С огромной скоростью они пронеслись мимо, но Агнес успела заметить, что предмет почти чёрного цвета и напоминает двухметрового человека. Сердце радостно забилось.

— Неужели… — услышала она сзади, а потом княжна просто закричала: — Коля! Это Коля. Снижайся скорее!

— Куда? В воду? Мы же утонем!

— Точно! Я… я заморожу озеро! Только поднимись немного, чтобы нас не задело.

Агнес дёрнула штурвал на себя, и нос биплана задрался вверх. Кроны деревьев уплыли вниз, оставив только голубое небо. Агнес про себя пела от радости. Она снова развернула аэроплан. Из рук княжны вылетел поток морозного воздуха, в котором мельтешили кристаллики льда. Едва он коснулся воды, как по ней прокатилась волна, и поверхность озера сковал лёд. Агнес посадила аэроплан на синюю гладь и остановилась возле фигуры, вмёрзшей в лёд.

— Это ведь он? — спросила княжна, выбираясь на скользкую поверхность. Она первой подбежала к фигуре. — Точно! Это Коля!

— Цвет какой-то странный, — сказал Агнес, встав рядом. — Но это точно он.

— Но… как нам его вытащить?

— Есть одно средство… — Агнес позволила себе самодовольную улыбку. Надо же! Гоблинша может что-то, чего не может княжна! Спешите видеть, как говорится.

Она сбегала до биплана и достала из заднего отсека баллон с газом, на котором находилось самодельное сопло. Открыла клапан и щёлкнула поджигателем. Пламя вспыхнуло, чуть не опалив брови Агнес.

— Ты… ты уверена? Он же из дерева, Агнес! Мы можем его сжечь.

Агнес перехватила баллон поудобнее.

— Не ссы! Я сто раз так делала!

Через четверть часа они привязали статую к хвосту биплана и взмыли в воздух.

* * *

Лазарет Пятигорской академии

На следующий день. Полдень.

Николай Дубов

Я пришёл в себя в лазарете Петра Васильевича. Чувствовал себя ужасно слабым, даже рот открыть лень было. Фельдшер держал в руках большой бутылёк с фиолетовым зельем.

— А, Николай, как раз вовремя пришли в себя. Вы так долго пробыли в состоянии Инсекта, что ваши мана-каналы, скажем так, высохли. Да и в целом ваш организм сильно истощён, и ему нужно длительное восстановление. Но, памятуя о вашем нетерпеливом нраве, я решил дать вам одно экспериментальное зелье. Оно быстро восстановит силы и оживит мана-каналы. Не обойдётся, правда, без побочных эффектов, но, как говорил мой учитель алхимии, зелье не зелье, если нет побочек!

Нет. Только не снова! Я уже пил одно его зелье, и потом несколько дней мучался от этого самого побочного эффекта, по пути успел зае… то есть замучить ещё и Ларису Викторовну, учительницу по биологии. Больше мне такого счастья не надо!

— Да, вижу вы так слабы, что даже не можете говорить. Моргните дважды, если отказываетесь от зелья.

Я моргнул. И больше не смог открыть глаза!

— Ну, вот и хорошо, — услышал я фельдшера. А потом мне в рот полилась гадость, которую я с трудом проглотил!

Она была настолько вонючая и горькая, что меня сразу вырубило, и проснулся я только к вечеру. Зато относительно бодрым и полным сил. И снова увидел над собой Петра Васильевича. Он проходил мимо, но заметил, что я открыл глаза.