Повеяло прохладой, и рядом со мной на бревно опустилась княжна Онежская.

— Чего это они? — спросила она озадаченно.

Народ собрался вокруг дерущихся и от души подбадривал бойцов. Даже Медведев там затесался, но ни во что не вмешивался. Видимо, сегодняшний урок с больным коленом и желанием всем помогать за свой счёт кое-чему его научил. Да и я вступаться за Павла не собирался. Если он посчитал нужным отстоять свою честь, то пусть сам и отстаивает. Я не собираюсь никому сопли подтирать и заступаться, чуть что. Хочет быть мужиком, так пусть становится. Флаг в руки.

— Корм для свиней делят, — ответил я княжне.

Она издала короткий смешок, приятный уху, и протянула руки к костру. Пламя отступило от неё подальше и как будто даже начало тухнуть. Княжна убрала ладони и сунула их под шубку, слегка погрустнев.

А костёр и, правда, начал гаснуть. Дрова прогорели и красными углями завалились внутрь. Языки пламени уже едва лизали воздух.

Да, такой костёр — не дело!

Я оставил княжну возле огня и ушёл к лесу. Взял топор, который кто-то прислонил к дереву, и углубился в чащу. Когда возвращался в лагерь после спасения волчицы, успел заприметить тройку сухих ёлок, что будут хорошо гореть. Срубил их за пару ударов, стянул в подмышку и вытащил из леса на край палаточного городка.

Сухое дерево рубилось легко, только щепки летели в разные стороны. Через полчаса передо мной лежала просто гора дров. Я собрал огромную охапку и пошёл к центру лагеря, где костры уже почти погасли. Дорофеева и Северова уже разняли. Оба сидели возле одного кострища, побитые и грязные. У Павла заметил фингал под глазом, а у графа мощную такую ссадину на скуле. И оба злобно поглощали еду. Аппетит нагуляли, значит. Странно, что никто никого на дуэль пока не вызвал. Или я просто ещё не знал об этом.

У одного из студентов, орка, оказался барабан, а у другого — гитара. Вдвоём они играли какую-то мелодию, а очень симпатичная эльфийка танцевала в свете алеющих углей и пела на непонятном языке. Хорошо пела, приятно. Даже не думал, что эльфийский язык может быть таким красивым и чарующим.

Да, походы объединяют людей. Наверно, это тоже часть обучения и подготовки. В конце концов, нам ещё в дружинах бок о бок воевать. Нужно уметь доверять друг другу. Ну, это если повезёт, и попадём в одну. Скорее всего, разбросает по разным гарнизонам на границе.

Правда, не все так считали. Некоторые, не буду показывать пальцем на графа Дорофеева, предпочитали ссориться и выяснять отношения, лишь бы свою уязвлённую гордость унять.

Костёр, возле которого я оставил княжну, окончательно потух. И Дорофеев винил в этом Онежскую.

— Это всё она виновата, — говорил он. — Никак не научится контролировать свой Инсект, хотя даже первоклашки это умеют. Вот и загасила огонь своим Бураном.

— Кирилл, да чего ты взъелся на неё? — отвечал ему другой парень. Невысокого роста, чуть с брюшком, но с приятным лицом, тёмными волосами и мощными плечами. — Она же не виновата в этом. К тому же, дочь Светлейшего Якутского князя. Думай, о коем говоришь.

— Ну и что? А в академии все равны! Если не нравится, что я говорю, так пусть уходит. Может, костёр обратно загорится.

Княжна молча сносила все нападки. И меня это бесило. Я подошёл и уронил охапку дров прямо на потухшее кострище. Потом сходил и принёс ещё. И ещё. Пока в центре лагеря не выросла гора дров.

— Ну и? — усмехнулся Дорофеев. — Они полночи только разгораться будут.

Я достал зажигалку, которую мне подарила Агнес. Форма у неё была странная, напоминала мятую грушу. На боковой грани торчала небольшая кнопка. Открыл крышечку и направил толстое сопло на дрова. Нажал. И не осознал, что произошло дальше. Из зажигалки вырвалась мощная струя огня, которая бросилась на сухое дерево, как акула на косяк рыбы.