Открыл глаза и прошёл дальше. Из тумана явились две маленькие, прозрачные, похожие, как капли воды, девочки. В ситцевых платьях в горошек, веснушках и с волосами, собранными в два задорных хвоста.

— Маленький член! — закричали они, тыкая в меня пальцем. — Маленький, маленький, маленький! Стручок без горошка! Хи-хи-хи…

Что-то у этого Скомороха с юмором так себе. Я махнул рукой и видение растаяло. Нашёл, кого пугать страхом, что все узнают о моём маленьком приборе. Я больше боюсь, что все узнают о моих настоящих размерах и перестанут со мной общаться! Кто из зависти, а кто из страха за свою жизнь.

Хм, а это мысль. Нет, не рассказать всем о моих размерах, а другое.

Из тумана снова появилось видение. Огромная женщина, одетая в какое-то рваньё, почему-то усатая и с клыками под нижней губой. На коленях набиты восьмиконечные звёзды, на груди тоже какой-то рисунок торчит. А сзади нее словно из воздуха возникли два стула какой-то весьма странной формы. И со странными штуками на сидушках. Туман дрожал и клубился, поэтому я не понял, что именно там происходило..

— Вечер в хату, оборванец! — прогудела женщина. — У тебя есть два стула. На одном пики точёные, а на другом… На какой сам сядешь, на какой мать посадишь?

Видимо, Скоморох пытался понять, как выглядит моя мама. Промахнулся. А за то, что пытался, я ему зубы выбью. И какой страх он пробовал сейчас? Боязнь сделать неправильный выбор? Слишком мудрёно как-то.

Так что я просто прошёл сквозь видение. Но моя мысль подтвердилась. Скоморох не ведал о моих страхах и перебирал все известные ему. Про рыбалку узнал, видимо, от других студентов, которые уже попали под его влияние. А дальше начал перебирать. Затем туман показал, как Аслан убивает Лакроссу. Значит, и до неё добрался? Я даже не остановился. Мне надоело.

Вдруг подул сильный ветер, и туман расступился. На меня выскочил огромных размеров паук! Толстый, покрытый слизью и мелким мехом. Совсем не из тумана! В сантиметрах от моего лица он щёлкнул жвалами. Зря!

Я схватил его за два отростка возле рта и призвал на руки Инсект, чтобы монстр не вырвался. Резко дёрнул вниз и вырвал жвалы пауку. Тварюга заорала так, что сверху посыпалась пыль, а из ран хлынула жёлтая слизь. А я пнул по одной из тонких склизких ног.

Она сломалась, и паук присел от неожиданности, я оттолкнулся от земли, ухватился за верхнюю часть ноги, качнулся и прыгнул на монстра сверху. Развернулся и ногами ухватился за то место, где хитин плоской головы переходил в пузо, прижал задницу к туловищу и стал кулаками вбивать морду твари внутрь, будто молотком колотил по гвоздям.

Паук брыкался и визжал, пытался меня скинуть, подпрыгивал, но его башка быстро превращалась в месиво. Спустя дюжину мощных ударов, тварь опрокинулась на спину, и я откатился назад. Ладно, фонарь цел остался. Паук испустил последний вздох и умер. А я пошёл дальше.

Арахнофобия. Чудище было как настоящее. Значит, я близко, а у Скомороха кончаются идеи. Как долго он ещё перебирать будет? Не факт, что найдёт, но времени я потеряю кучу. Так что закрыл глаза и просто шёл, ведомый фиолетовой нитью.

Когда снова открыл их, то увидел сотню или тысячи своих отражений. В руках тысячи меня держали фонари и смотрели… ну, снова на меня. Ага. Лабиринт отражений.

— Тебе не выбраться отсюда никогда… — послышался визгливый голос. Вот и монстр показался.

Ударом кулака я разбил одно зеркало, оно зазвенело, рассыпаясь. За ним оказалась каменная стена пещеры.

Отражение сменилось. Теперь на меня смотрела сотня уродливых клоунских рож. Красный нос, белый грим, чёрные тени на огромных глазах, клоунская шапка с бубенцами и широкая алая улыбка с кучей острых зубов.