— Раньше у меня это не получалось, папа. А ещё вот…

Она зажмурилась и крепче вцепилась в мою руку. Гладкий лобик прорезали морщинки, зубки закусили нижнюю губу, а на виске выступила капелька пота. Первым, что происходит, понял князь.

— Холод исчез… — поражённо произнёс он и отпустил наконец мою руку.

Правда, сразу не получилось, потому что вокруг наших сцепленных ладоней наросла глыба льда сантиметров двадцать в толщину. Но она быстро треснула, рассыпалась и растаяла.

А холод, всегда шедший от Василисы, и правда исчез. Я почувствовал тепло октябрьского солнца. Затем княжна выдохнула и вытерла рукавом выступивший пот. Она стала ещё бледнее, нос покраснел, а губы задрожали. И снова по моей коже загулял мороз.

— Вот. На целых… — выдохнула она и слабо улыбнулась, — десять секунд. И это всё благодаря Дубову. Почему-то рядом с ним я становлюсь сильнее и лучше контролирую свой дар. А ещё тренировки…

Ноги Онежской подкосились, и она чуть не рухнула на землю. Я успел её подхватить и взять на руки. Отец Василисы тоже дёрнулся к ней, просто в этот раз я оказался ближе.

— Я в порядке, Коля, — мягко сказала княжна. — Можешь опустить.

Я сделал, как она просила, а к ней тут же бросились Агнес с Вероникой.

— Господин, мы поможем Василисе! — бойко протараторила Ника, подхватывая снова качнувшуюся княжну. — Отведём в комнату нашу подругу.

Я кивнул, князь тоже не стал возражать, а директор с облегчением выдохнул. От здания академии навстречу девушкам бежала Тамара Петровна. Видимо, относила вещи княжны, а когда узнала о дирижабле, бросилась сюда.

— Ладно, барон Дубов, — глухо произнёс Светлейший, — вижу, что вы… нормальный парень. Но если хоть волос с головы моей дочери упадёт…

Я взглянул на свою ладонь. На морёной плоти отпечатались его пальцы. Отозвал Инсект, и кожа разгладилась, принимая прежнюю форму. Ответил князю:

— Тот, кто станет причиной этого, умрёт.

— Именно, — кивнул отец Василисы. — Именно…

— Любимый, хватит угроз. Пойдём лучше посмотрим, как здесь наша дочурка обустроилась, — княгиня потянула мужа в сторону академии.

— Ты видела, у него даже служанки есть⁈ Пускай с ними и спит, а не с моей… — говорил, уходя, Светлейший.

— Нет, Вов, ты опять всё неправильно понимаешь. В первую очередь, это не служанки, это подруги…

— О…

Я наконец спокойно выдохнул, а директор, стоявший рядом, похлопал меня по плечу. Правда, дотянулся только до локтя.

— А почему они вообще прилетели? — спросил я его.

— Как почему? Из-за тебя и твоих подвигов. Это они ещё о ночном нападении наёмников не знают. Ты разве газеты не видел? Первые полосы занимает пересказ твоих геройств в королевстве гномов.

— Ах, газеты… — протянул я. Вдруг моё сознание ослепила яркая вспышка. — Но если они знают…

Обернулся на восток и увидел подтверждение своей догадке.

— О нет… — Директор проследил за моим взглядом и побледнел.

За стеной академии поднимался огромный столб пыли. До нашего слуха докатился глухой рокот. А в небе приближалась ещё пара дирижаблей поменьше. Похоже, родителей учеников, спешивших проведать своих чад и устроить разборки с директором, сейчас прибавится. В ворота начали вкатываться первые машины и конные экипажи.

— Знаете, Степан Степаныч, я того… Пойду, пожалуй.

— Идите, Дубов, идите, — кивнул директор и поправил очки.