Мы выскочили на небольшую полянку, покрытую пожелтевшими кустиками травы. Я оглянулся и выматерился, выхватывая пистолет. В сотне метров от нас медведь полз по болоту.

Он тоже чувствовал дорогу!

Временами его лапы соскальзывали с тропы, и он всей тушей падал в воду, но благодаря своим размерам и чудовищной силе тут же выбирался. Только ещё более злой. Он не сводил с нас маленьких чёрных глаз.

— Паш? — позвал я. У меня созрел план. Я опустил бессознательное тело государя на землю и проверил патроны в револьвере. В барабане остался один. Но его мне хватит. — Как там твой Инсект поживает? Сможешь запустить в него один большой камень?

Я кивком указал на медведя, который приближался. Уже полсотни метров разделяло нас. Он попытался выпустить в нас ледяную струю, но поскользнулся, и та улетела в небо. Какую-то ворону заморозило, и она камнем бултыхнулась в трясину.

— Смогу, — ответил Павел, слезая с лошади.

— Выложись по полной, — сказал я и прицелился. — По моей команде. Целься в голову.

Я ощутил, как от царевича пошла волны силы. Он и правда стал сильнее. Высоко над нами начал формироваться метеоритный осколок. Он становился всё больше, пока не достиг полуметра в диаметре. А затем вспыхнул огнём. Я даже отсюда ощутил его жар.

Монстр тем временем приближался. Он так сосредоточился на нас, что не видел в небе каменюку. Тем хуже для него. Тридцать метров. Двадцать. Медведь вышел на финишную прямую и ускорился. Пятнадцать.

— Давай! — крикнул.

Зверь пустился вскачь, оглушительно взревев. Десять метров. Девять. Огромная туша надвигалась на нас, с оскаленных зубов капала слюна и тут же превращалась в сосульки, висящие на шерсти. Я швырнул в морду огненное зелье и остатки маны влил в оружие. Одновременно с зельем в голову твари прилетел кусок скалы, объятый пламенем. Прогремел взрыв, и нас отбросило назад. Налетевший ветер быстро рассеял дым, и я увидел, что голову медведя больше не закрывает лёд. А огненное зелье подожгло его шерсть, и чудище бесновалось, пытаясь сбить пламя.

Я прицелился. Зверь посмотрел на меня, взревел. В его глотке засиял голубой сгусток энергии, который быстро рос, и я выстрелил. Пуля влетела прямо в пасть и пробила голову белого медведя изнутри. Всей тушей он рухнул на краю поляны в паре метров от нас. Он был мёртв.

— Получилось! — ликовал Годунов.

Я встал и перезарядил револьвер. Император так и не пришёл в себя. К туше медведя подбежал волчонок и на несколько секунд задрал заднюю лапу, оросив морду чудища. Ну вовремя, блин.

— Что будем делать? — спросил Павел.

В ответ у меня громко заурчал живот. Я ведь даже не позавтракал.

— Будем есть, — глухо ответил царевичу и достал из кольца разделочный нож.

— А как же мой отец? Ему нужен лекарь! — Павел сел рядом с Императором, пощупал его лоб, шишку.

Я достал кое-какие вещи из кольца, плед подложил под голову Александру, а сверху накрыл ещё одним. Снег перестал идти после смерти медведя, но было ещё холодно. Тусклый шарик солнца висел над головой за серыми тучами.

— Он просто без сознания, — сказал я, подходя к туше медведя. — Возможно, сотрясение, и лекарь, конечно, нужен, но куда важнее восстановить силы. Мощный монстр мог приманить других своей аурой — тех, кто захочет полакомиться падалью после него.

Словно в подтверждение моих слов из кустов в дюжине метров от нас вылетела розовая верёвка и обвила ногу царевича. Это оказался язык какой-то твари. Язык дёрнулся и повалил Павла на землю — тот вцепился ногтями в землю, сопротивляясь и крича. Я выхватил револьвер и выстрелил туда, где должен сидеть языкастый монстр. Маны у меня уже почти не осталось, так что выстрел вышел обычным.