— Благодарю, — кивнул я, отпив ещё кофе. Он и правда был вкусный. — Петербург — неспокойный город?

Он усмехнулся и провёл указательным пальцем по усам, приглаживая их.

— Я думаю, вы и сами уже это поняли. Столица. Здесь много хороших людей… но ещё больше плохих. Парочка вот попыталась сегодня проникнуть.

Я промолчал, продолжая внимательно слушать.

— Несколько человек, вооружены легко, одеты тоже. Больше похожи на воров, вот только ключи у них были свои. Думаю, хотели что-то стащить. Конкретное.

И я даже знал что, но дядьке-командиру это знать необязательно. Отхлебнул ещё кофе.

— Я вкратце знаю вашу историю, — продолжил он. — Герцог Карнавальский был паршивой овцой в своём роду, от него отвернулись, но, боюсь, особняк они просто так не выпустят из своих цепких лап.

— Вас это беспокоит? — спросил я, покрутив кофе в кружке.

— Нет, пока вы платите, — широко улыбнулся мужик.

— Этот особняк должен отойти Марине Морозовой, баронессе. Всё по закону. Герцог держал её в плену и мучил, а она убила его. Но вы правы: они наверняка попытаются оспорить это. Наймут адвокатов или убийц, чтобы зачистить здесь всех. А может, и то, и другое сразу. Нам нужно время, чтобы уладить все формальности.

— Похоже, герцог, наконец, получил по заслугам. — Командир «Клинков» снова погладил усы. — Мне это нравится. Если хотите, мы останемся ещё на одну ночь. Специально для вас акция: берёте две ночи, третья в подарок.

— Звучит, как реклама борделя, — усмехнулся я.

А командир захохотал. Оценил шутку. А я достал кошелёк и отсчитал ещё солидное количество купюр Карнавальского.

После этого он допил кофе, встал и покинул столовую, пожелав хорошего дня. Часть людей он снимет на день, но оставит парочку, пока не прибудет новая смена. Людям требовался отдых.

Сомневаюсь, что на дом попытаются напасть днём. Всё-таки должна же у кого-то в роду Карнавальских болтаться на плечах голова. К тому же скоро явятся полицейские, чтобы собрать показания жертв, так что какая-никакая защита, но будет.

Со спокойной душой пошёл на кухню готовить завтрак. На всех, чего уж там. Если буду в одиночку есть, то девушки меня самого сожрут с голодухи. Да и просто предпочитаю готовить сам — старая привычка, если можно так сказать. Себе яд подсыпать не станешь… А готовить я умею и люблю.

— Господин, хотите я вам помогу? — в маленькую кухонную дверь просунулась прелестная головка Вероники.

Я пожал плечами и кивнул, затем отвернулся к плите. Лишняя пара рук не помешает. Слышал, как девушка вошла и закрыла за собой дверь.

— Я никогда не выезжала дальше пределов родной Рязани, — произнесла она смущённо. — Даже не думала, что однажды окажусь в столице. Боялась её, потому что чем больше людей, тем опаснее. Особенно для простолюдинки.

— Ты помогать собираешься или нет? — хмыкнул в ответ.

— Да! А то от голода обратно спать хочется.

— Тогда неси яйца из холодильника, будем готовить омлет.

— Да, господин. — Её маленькие каблучки процокали по кафельному полу, затем открылась дверь холодильника. — Вы так много для нас делаете, господин. Почему?

Нож в моей руке вздрогнул и замер. Я нарезал бекон тонкими ломтиками, но сейчас задумался над вопросом Вероники. В сущности, раньше я и не задавался, почему так помогаю девушкам. Да ещё Северову и Верещагину. Наверно, сказывалось воспитание: отец и мать учили меня, что всем людям нужно давать шанс, чтобы они проявили себя. Им нужна лишь капелька веры да плечо друга рядом. И тогда человек может запылать ярче сверхновой. Ну, звучит, конечно, романтично и пафосно, даже слегка приторно, но они в это верили. Пожалуй, часть их веры передалась и мне.