После сна в машине воздух показался мне особенно свежим и морозным. Я подошёл к Марине. Мимо меня прошмыгнули девушки, с беспокойством оглянувшись на баронессу, но остановиться они не решились. Понимали, что ей больше ничего не грозит. Я же здесь.

— Это теперь мой особняк, — растерянно твердила девушка. — По закону. Вы не можете выселить меня.

— Этот особняк, — шипел мужчина, — собственность рода Карнавальских. Как адвокат, представляющий этот род, я обязан уведомить вас, чтобы вы по доброй воле покинули чужую собственность. Через три дня я вернусь, но уже не один, а с мусорщиками, которые вычистят всю грязь из дома.

Вот ублюдок. Ненавижу таких людей. Чувствует за своей спиной мощь сильного рода и расправляет крылья, хотя в то же время из себя ничего не представляет. Зато прекрасно самоутверждается за счёт тех, у кого нет средств или влияния.

— Вы только что назвали грязью баронессу Морозову? — холодно спросил я, возвышаясь над адвокатом. Он был среднего роста, то есть где-то по грудь мне.

Мужчина смерил меня взглядом и скривился ещё больше. Осторожнее, так и калекой на всю жизнь остаться можно.

— Ваша так называемая баронесса ничем не может подтвердить свой статус. У неё нет документов. Так же как нет и права проживать в этом особняке. И то обстоятельство, что ваша охрана не пускает меня внутрь, лишь усугубляет ситуацию, — ядовито процедил адвокат.

— Охрана делает то, за что ей заплачено. Статус баронессы могу подтвердить я. Своим словом.

— А вы, собственно, кто такой будете? — Он прищурил свои водянистые серые глаза под тонкими бровями.

— Барон Дубов.

— А, — адвокат махнул так, будто мошку отгонял, — ещё одна мелочь. Можете говорить что угодно. Если на суде она не предоставит документов, ваши слова не будут иметь веса.

— На суде и предоставит, — отрезал я, встав перед девушкой. Оказался между адвокатом и Мариной. — А до тех пор извольте её не беспокоить. Она и так достаточно пострадала из-за рода Карнавальских. — Я наклонился к собеседнику, нависнув над ним, как каменный утёс над чахлым деревцем. — Скажите спасибо, что баронесса ограничилась лишь герцогом, а не стала преследовать весь его род, чтобы извести под корень.

— Баронесса? — усмехнулся адвокат, продемонстрировав идеальные искусственные зубы. Такие стоят целое состояние. Значит, он — дорогая штучка. — Ваша баронесса и муху прибить не сможет.

Я наклонился к самому его уху и шепнул:

— А ты проверь.

В глазах адвоката промелькнул страх. Да, это тебе не в зале суда воевать.

Но он быстро взял себя в руки.

— Это… не в моей компетенции. — Он отступил на несколько шагов и поочерёдно посмотрел на меня и Марину. — Я пришлю вам по почте официальное уведомление о выселении. Ваше право его оспорить в суде, но пока этого не случилось, этот дом — ничейный, и баронесса Морозова также не вправе его занимать.

Вот оно что. Знает, что они не победят, если не смогут доказать, что это не Марина убила герцога, что он не похищал её и не истязал на протяжении долгого времени. Однако время потянуть могут. Выпьют у девушки столько крови, что она сама от дома откажется и продаст им же за бесценок в результате сделки.

Уроды.

— Ага, — бросил я в лицо адвокату. — Пусть сначала ваше уведомление доставят, а там поговорим.

Он скривился, но промолчал. Почта у нас в Империи во все времена работала согласно теории вероятностей. Пятьдесят на пятьдесят, что ты получишь это уведомление: либо доставят, либо нет. Хотя есть частные курьерские службы…

Адвокат развернулся на каблуках и пошёл к дорогой машине, припаркованной возле тротуара. Сел в неё, завёл мотор и уехал.

— Ты как? — повернулся я к Марине.