— Знаешь, тот вечер на балу был прекрасен, — сказала она, подойдя ко мне и положив руки на плечи. Её взгляд бегал по моей груди, но не поднимался выше. — Только я представляла себе его окончание по-другому.

Я хмыкнул, предпочтя не говорить ничего. Нападение для всех стало сюрпризом.

— Планировала провести ночь после несколько иначе. Не в поезде, смотря на ваши с волком страдания.

— Некоторые вещи нам неподвластны, — сказал я.

Девушка подняла на меня ореховые глаза, и меня чуть не захлестнули эмоции, бушевавшие там. Надежда, любовь, страх, даже толика гнева. И как она всё держит в узде? Я ощутил сводящий с ума запах её тела.

— Да, верно, — сказала Лакросса. Она сделала шаг назад и слегка повела плечами. Тихо шурша, халат упал на пол. Под ним не было ничего. — Но кое-что нам по силам. Например, это…

Оркесса схватила меня за шею и притянула мои губы к своим, впиваясь горячим поцелуем. Я положил руки на её крепкие ягодицы, но она тут же отпрянула, со смешком подняла ногу и толкнула меня на кровать.

Глава 23

— Решила не дожидаться третьего свидания? — с ухмылкой спросил я, когда мы утром вместе с Лакроссой пошли в душ.

Ну как утром… Ночка выдалась крайне горячей, а ненасытная оркесса оказалась очень гибкой и местами чувствительной. В нас обоих бурлила жизненная сила после приёма того зелья, так что заснули мы на смятых простынях далеко за полночь. Было упоительно хорошо.

— Я второе из тебя выбивала несколько недель, — смеялась оркесса, намыливая налитую грудь и смотря на меня кокетливым взглядом. — А третьего дождалась бы только к старости.

Я хохотнул, снял немного пены с её груди и сдул ей на лицо. Лакросса зажмурилась и, смеясь, взвизгнула. Завязалась небольшая пенная драка под струями горячей воды. В конце концов мы выпали из ванны прямо на кафельный пол. Плитка потрескалась, сверху на меня рухнула девушка, а на неё — перекладина со шторкой для душа. Вот только по лбу трубка звонко ударила почему-то меня.

Лакросса счастливо засмеялась, глядя на моё обескураженное лицо. Я прищурился, цокнул языком и покачал головой.

— Как можно смеяться над чужим несчастьем? — притворно обиделся я.

Но девушка меня проигнорировала, устраиваясь поудобнее.

— Кажется, кто-то снова рад меня видеть, — прикусила она нижнюю губку, благодаря чему под ней отчётливее прорисовались маленькие клыки. Кстати, ночью, как можно было опасаться, они совсем не кололись. Нигде.

С пола поднялись мы минут через пятнадцать, снова приняли душ и спустились к завтрако-обеду.

Следующие несколько дней мы провели в сладкой неге и блаженной праздности…

Ха-ха, вру! Я заставил всех страдать! До обеда тренировки, после обеда медитации, а затем учёба! Девчонки буквально взвыли. Но, учитывая последние события, я хотел подготовиться как можно лучше. После встречи с Сергеем Михайловичем меня не покидало нехорошее предчувствие. Будто впереди грядёт что-то крупное и страшное. Самое печальное, что я не знал, кому надо дать по морде, чтобы избавиться от этого чувства. Пока не знал.

Сейчас нужно подготовиться к большой драке. И к экзаменам.

Однажды, видя, как я «терзаю» девушек, Морозова решила их подбодрить. И сама попала под раздачу. А что? Ей тут моё поместье ещё защищать от чужих посягательств. Не всё время же полагаться на князя Мечникова. Так что все были при деле.

У баронессы оказался неплохой морозный Инсект — Ледяная стрела. Она могла запускать неограниченное (вернее, ограниченное только количеством маны) число сосулек, которые, пронзая врага, его замораживали или замедляли.