Мы протиснулись внутрь и взобрались на небольшой холм, на котором росло всего одно дерево. Невысокое, но толстое: даже я не смог бы его обхватить руками. Ствол его был похож на множество стволов, сплетённых в толстенный канат. Звёздное небо закрывали кроны деревьев, где-то в глубине дубовой чащи ухала сова.

Здесь и начиналось самое сложное… Именно мой план и вызвал такую реакцию девушки.

Но Вероника с Агнес отреагировали иначе. Гоблинша сразу схватилась за молнию жилетки, расстёгивая её и приговаривая:

— А мне такой план нравится!

— Ну, если господин говорит «надо», тогда служанка отвечает «да, мой господин», — поддакнула синеглазая брюнетка, скинула куртку и начала стягивать кофту через голову.

От земли поднималось странное тепло, так что холодно здесь не было. Изумительно пахло дубовым лесом.

Лакросса на секунду впала в ступор, глядя, как подруги раздеваются, а затем бросилась к ним.

— Да вы с ума сошли!

Она одёрнула кофту Вероники в самый интересный момент, когда из-под ткани вот-вот должна была вывалиться её прекрасная грудь. Я разочарованно выдохнул. Затем девушка подскочила к зелёной мелочи, которая уже скинула с плеч тугой комбинезон и осталась в чёрном лифчике. Силком заставила ту одеться обратно.

— Эй, не мешай мне оголяться для супердерева! — возмутилась Агнес.

— Боже, Агнес, ты извращенка! — ярилась оркесса. — Причём тут дерево? Дубов делает это для себя! На кой-дереву, чтобы мы… — Тут она замялась на секунду и взглянула на меня. А я лыбу давил. — Даже произнести это не могу!

— Ахегао, — подсказал я. — Точно не знаю, откуда это пошло, но, скорее всего, с Японии. Там самые извращенцы живут.

— А что такого? — в свою очередь удивлялась Вероника, невинно хлопая своими большими глазами. — Подумаешь, сделать вот так, — она поджала свои изумительные шары руками, приподнимая их, — а потом так, — девушка высунула язык, чтобы по нему скатилась жемчужинка слюны, и издала сладкий стон.

Мне аж жарко стало.

Вдруг со страшным треском зашевелились стволы дерева, распутываясь. Только спустя секунду замерли.

— Работает! — подпрыгнула Агнес. А я довольно кивнул.

— Вот видишь? — сказал Лакроссе. — Так что раздевайтесь и повторяйте за Вероникой!

Агнес с Вероникой снова начали раздеваться. Но их остановил гневный окрик оркессы.

— Нет!

— Блин, да опять ты кайф обламываешь, — простонала гоблинша, с надутыми губами застёгивая молнию обратно.

— Ничего я не обламываю! Пусть Дубов объяснит толком, зачем мы здесь и зачем нам раздеваться и делать это… как его…

— Ахегао, — как эхо повторил я. Вздохнул и пустился в объяснения по второму кругу. — Мы здесь, чтобы призвать Мать Леса. Может быть, она мать всех лесов на планете, а может, только этого, я не знаю. Чтобы это сделать, нужно выполнить два условия: принести золотой жемчуг и… ахегао. В дневнике отец писал, что сделать его должна девушка.

Хоть дриада Мария упоминала о моём отце как об одиноком путнике, скорее всего моя мать следовала за ним. А так как чистокровные огры сливаются с лесом не хуже диких зверей, та могла её не заметить. Или не придать значения встрече. А может, отец с матерью как раз тут и повстречались? И приходил он в рощу ещё до моего рождения. Хм, об этом я не думал…

— Это я уже поняла, — строго отвечала Лакросса. — Но ты так и не сказал, зачем тебе эта Мать Леса понадобилась?

Я вздохнул под испытующим взглядом трёх пар глаз.