Я молчал. Владислав задумчиво смотрел на меня, Ярослав, топорща усы, глядел то меня, то на Алексея, то на Павла. С последним я встретился глазами — в них клубилось подозрение и недоверие.

— Отец, мы должны его казнить… — проговорил цесаревич. — Его дерзость…

— Я сказал, что прощаю его, сын! — обернулся к нему Император. Они были почти одного роста, только сын чуть выше отца. — Или хочешь ослушаться меня?

— Нет, отец, — вымолвил Алексей, будто уменьшившись в размерах.

— Тогда возвращаемся домой и оставляем в лесу всё, что сейчас произошло. А кто старое помянетт, тому глаз вон. В буквальном смысле. — Государь по очереди посмотрел на меня и своего сына. Я кивнул. Алексей тоже.

Сверху упал луч яркого света. Над лесом завис поисковый дирижабль. Рёв огня заглушал рокот его двигателей. Следом опустились маленькие гондолы на верёвках, на боках у них отражал пламя герб императорской семьи — двуглавый орёл.

Алексей, проходя к ним мимо меня, шепнул мне на ухо:

— Тебе конец, барон.

Я хмыкнул. Похоже, кто-то решил расстаться с одним глазом. Что ж, грех ему в этом не помочь. Правда, меня немного пугал его Инсект. Поэтому надо срочно заняться возвращением своего, потому что императорский сынок так просто меня в покое теперь не оставит. Я же обвинил его во лжи. Но и промолчать не мог.

Конечно, я ожидал, что мне не поверят, но преследовал немного иную цель. Чтобы они задумались и присмотрелись к наследничку. Если он и правда замыслил какую-то гадость, то не в моих интересах позволить претвориться ей в жизнь. Под его руководством Империю наверняка ждут тёмные времена, а меня в данный момент всё устраивало. Я хочу спокойно прожить свою жизнь, и мне никто не помешает.

Из гондол выскочили несколько бойцов и заняли охрану по периметру, а некоторые стали осматривать трупы. Вскоре мы погрузились на дирижабль, и он, тихо шурша винтами, поднялся высоко в небо и направился в сторону далёкого зарева на юго-востоке.

* * *

Во дворец мы вернулись после полуночи. Остаток пути проделали в гробовом молчании под шум винтов и громкие команды капитана дирижабля. Они были подняты по тревоге сразу, как дозорные (или разведчики — в общем, чуваки на пожарных вышках в лесу) сообщили по радиосвязи о пожаре под Выборгом. Начальник охраны сразу понял, что пожар на охоте — дело, как правило, чрезвычайное и незапланированное, поэтому принял решение отправить целый поисковый дирижабль. И как оказалось, решение было верным. Чёрт знает, сколько бы мы ещё выбирались из леса без лошадей.

От усталости я валился с ног, а глаза после грязи, пыли и дыма хорошенько припекало. Так что я просто грезил наяву о горячем душе, остывшем ужине и мягкой постели. Но отдохнуть мне не дали. Едва я зашёл в гостевой дом, как моим глазам предстала отвратительная картина. Меня сперва чуть не вырвало.

Все три девушки были в холле. В разных позах и разной степени раздетости. Но все три были обездвижены. Агнес сидела в кресле, которое выгнулось, будто живой капкан, и сомкнуло подлокотники вокруг шеи гоблинши, а ножки — вокруг живота и её ног. Рот ей затыкал кляп. Жилетка на груди порвана, одна выглядывает в прореху соском тёмно-зелёного цвета. Веронику прижало к мраморной колонне — одной из двух, что стояли в холле. Мрамор потрескался и широкими дугами прижал девушку. Она была одета в костюм горничной — видимо, готовила мне сюрприз. Лакросса стояла посреди помещения… точнее, висела на небольшой высоте. Из разных точек потолка и пола к её рукам и ногам протянулись верёвки, заставив её висеть в форме бронзовой буквы Х. Из одежды на ней остались только спортивные шорты.

И ублюдок Мессеров со спущенными штанами лобызал и лапал оркессу, не смотря на её возмущённое мычание.