Мне было плевать. Пока я в Инсекте, из порезов и ран не побежит кровь. Я этого гада прикончу сегодня.

Наконец мы остановились. Оказались в большом зале, сотканном из теней. Откуда-то падал тусклый свет, но его источника я не видел. Всё было таким зыбким, нереальным. Высокие колонны, дорога меж них, чёрные как уголь стены. Но Юрия я видел чётко.

В этой темноте нас было трое. Он, я и мой пистолет.

* * *

Я выстрелил. Яркая зелёная вспышка маны на мгновение разогнала темноту: показались каменные колонны и убегающая вверх широкая лестница. Звук выстрела словно в вате утонул.

В последний миг Юрий наклонил голову вбок, и пуля пролетела мимо. В этот же момент атаковал ударом снизу. Я еле успел вырастить на руке маленький щит-корневище.

Ману с этого момента решил экономить. Это место… оно вытягивало её из меня. Не очень быстро, благодаря Инсекту, но тем не менее. А у меня не осталось зелий, чтобы восполнить её запасы. Вообще ничего не осталось, кроме револьвера. Хотя были ещё палатка, кастрюли, но ими много не навоюешь.

Хотя…

Я отразил ещё несколько ударов, затем позволил клинку пролететь мимо моего живота, согнувшись, чтобы увернуться. Пока враг не атаковал снова, врезал призванным котелком по голове стеклянному. Она звонко бздынькнула, а Юрий, раскидывая осколки чёрного стекла, отлетел на лестницу. Поднялся на локте и осоловело помотал головой. Тут уже я подоспел к нему, перехватывая инициативу.

Юрий отступал по лестнице вверх. Я ещё несколько раз выстрелил из револьвера, но всё мимо. Гад словно чувствовал, когда я спускаю курок. Расстреляв почти весь барабан, перенёс револьвер обратно в кольцо и переключился на старый добрый кулак.

Со стеклянным ублюдком мы здесь были один на один. С каждым ударом его скорость росла. Я не отставал. Постепенно мы всё выше поднимались по лестнице. Перешли на площадку, где лестница разделялась на два пролёта по бокам. Я почти не видел ступеней. Тьма становилась всё гуще.

Враг же чувствовал себя, как рыба в воде. Разве что своё фиолетовое пламя не призывал. Возможно, здесь не место даже такому источнику света и тепла. Да, несмотря на Инсект, под кожу постепенно забирался могильный холод. С помощью маны приходилось заставлять энергию циркулировать по телу быстрее, чтобы разогнать мороз.

Воздух глухо свистел от клинков. Стеклянный превратился в Юру — руки-ножницы. Я уворачивался или отражал удары щитом, тесня его всё выше и выше. После особенно сильного удара, который я принял на щит-корневище, снова саданул котелком. Уже большим, для плова. Жалко его было, конечно, зато на несколько секунд вывел противника из боя. Уже собирался размозжить его голову о ступень, топнув ногой, но меня будто схватили за ногу и потянули вверх. Быстро я понял, что на самом деле схватили.

Из сгустившейся темноты ко мне тянулись сотни рук: хватали, тянули, рвали, держали, царапали, всячески пытаясь помешать победить. Их было так много, что вскоре меня держали по рукам и ногам. Вместе с этим стеклянный хмырь вновь попытался проткнуть меня своим клинком. Из хватки теней я вырвался буквально в последнюю секунду.

Благодаря такому козырю, инициатива перешла в руки Юрия — руки-ножницы. Мы начали спускаться обратно.

— Гл-гл-кц! — издал враг звук, похожий на клёкот старой больной птицы.

Похоже, говорилку я ему знатно котелками поломал.

Тени наседали всё сильнее. Я двигался, будто во сне. Медленно и тяжело. На чёрной груди немедленно появилась пара глубоких рассечений. А потом меня схватили основательно. Так, что я не мог вырваться, как ни старался. Руки лезли везде: в нос, в рот, хватали за шею. Одна сунулась в штаны, но потом ошарашенно отпрянула.

— Не трожь самое дорогое, сволочь! — отчаянно выкрикнул я.