Скорее всего, спасая своих детей, Царь-жаба отдала икринку с новой Царь-жабой. Самое ценное, что у неё было. Конечно, я не собирался её есть. Как-то жалко было. Посмотрим, сколько очков дадут за неё Лесниковы.

Вернулся к своим, вкратце рассказав о добыче. Монет здесь, кстати, не нашлось. Затем присел рядом с Альфачиком, жалобно скулившим. На его морде в нескольких местах не было шерсти, вместо неё виднелись кровавые проплешины. Их как следует смазал заживляющей мазью, а самому Лютоволку дал выпить зелье регенерации. Так же поступил и с Лизой.

Пока обрабатывал её раны, она не сводила с меня ошарашенного взгляда.

— В чём дело? — спросил я.

— Это я хочу спросить, в чём дело? — пролепетала пепельная блондинка. — Разве такое бывает?

За спиной захихикала княжна. А до меня наконец дошло. Из-за кислоты Царь-жабы остатки одежды висели на мне лохмотьями. И кое-что было видно очень хорошо.

Блин, надеюсь, новую одежду у Лесниковых можно заказать.

— А у тебя почему комбинезон целый? — возмутилась Лакросса, снова одевшись.

Теперь она и Василиса были из нас самыми одетыми. У Лизы одежда тоже знатно пострадала.

— Не знаю, — пожала плечами княжна. — Наверно, надо сказать спасибо Агнес. Она же его сделала.

— Везучая, зараза, — буркнула оркесса.

Царь-жаба жалась к стене пещеры, не зная, когда мы уйдём. Опасалась, наверно, что мы передумаем и бросимся её добивать.

Нет, этого я делать не собирался. А вот выбраться отсюда очень хотел. И выход, на мой взгляд, был всего один: нырнуть в воду и доплыть до того места, откуда она берётся. Снова ползти по одной из нор мне вообще не хотелось. Тут уже я опасался, что Царь-жаба передумает и науськает на нас своих лягушат.

Я нырнул первым, чтобы проверить, насколько далеко идёт вода. И через несколько мощных гребков увидел свет. Вынырнул в каком-то пышном саду с кучей ярких цветов и приветливым жужжанием пчёл. Вернулся к девушкам, после чего мы все оказались в этом саду. Правда, мне пришлось плыть вместе с Альфачиком. Ни в какую не желал нырять в воду. Помог ему, внушив правильные образы в его голову — спасибо духовной связи.

В саду было так светло и хорошо, что сражение с Царь-жабой начало казаться сном.

Сбоку, сквозь поредевшую золотую крону падали солнечные лучи, под ногами шуршали сухая трава и опавшие листья. Их здесь был слой сантиметров в двадцать. Наступая, я продавливал местную почву до прочного деревянного основания. На таком мощном перегное и вымахал тростник ростом выше меня. Почти сразу с берега небольшого озерца, из которого мы выплыли, начинался тростниковый лесок.

В общем, мы в него вошли, и солнечный свет стал глуше, оставив нас в полумраке. Я вспомнил целую кучу страшилок, где в таких вот полях на людей нападали то злобные пугала, то они сами терялись. Особенно врезался в память рассказ про двух потеряшек в кукурузном поле. Стоя на одном месте, они подпрыгивали, чтобы увидеть друг друга, и с каждым прыжком отдалялись всё больше. Жуть, короче.

Нам повезло больше. Первым шёл Альфачик, а мы вытянулись в цепочку, держась за руки. Это я настоял — на всякий случай. Но тростниковый лес закончился быстро, и мы вышли на огромную поляну. Она утопала в больших оранжевых цветах. Их лепестки раскидывались, как пятиконечные звёзды, а в высоту достигали уровня моих коленей. Пахло от них просто изумительно, а в центре, будто клоунские носы, краснели большие ягоды.

— Это кровный физалис! — радостно сказала Лиза. — У нас в Омске в каждом дворе растёт. С ребятами летом постоянно срывали его ещё недозрелым, оранжевым, а местные бабки нас за это били. Если догоняли, конечно. Правда, меня били в любом случае… За то, что с простолюдинами играю.