— Врагу не сдаётся наш гордый «Варяг»! Пощады никто не жела-а-ае-е-ет! Ура-а-а, товарищи!

— У неё всё хорошо? — спросила связанная Нина.

— Она из Якутска, — пожал я плечами. — Видать, крымское солнце ей головку напекло. Капитально.

Повстречали ещё двух духовных практиков, когда опустились в густую крону Древа. Они, едва завидев нас, предпочли свалить на другую сторону Нирвалариона. Ну или куда-то очень далеко.

После полудня, порядочно устав, сделали привал на небольшой площадке. Здесь их было предостаточно. И все заброшенные и заросшие — нам в самый раз. На горелке сварили кофе и разогрели консервы из сухого пайка. После этого от него уже ничего не осталось. Зато мы перекусили и теперь блаженно отдыхали, наслаждаясь припекающим, почти летним солнцем и свежим высокогорным воздухом. Хотя технически это не гора, но я никогда не слышал о высокодревесном воздухе.

Нина не пожелала быть развязанной даже тут. Боялась, что вдруг княжич проплывёт где-нибудь неподалёку и увидит, что она с нами. И тогда конец её роду. Сволочь этот Броков, короче. Совсем девчонку запугал.

Чтобы её взбодрить, снова щекотали ей пятки. Она хохотала и изворачивалась, но мы не прекращали. Даже жёлтый пушистик пару раз кольнул её лёгкими разрядами, радостно «пикая».

Да, вот такие мы жестокие садисты. Не стоит связываться с нами. Защекочем.

К несчастью, наши пытки прервало нашествие жуков-древоточцев. Мелкие, размером с таксу, и пронырливые гады ползли к нам со всех сторон. А у нас, между прочим, половина судна из дерева или лозы. Поэтому мы покинули поле боя. Уж слишком их много было. Тут даже ПВО не поможет.

К вечеру наш «Варяг» пришвартовался туда, откуда отчаливал утром. Грузно и степенно. Альфачик с явным облегчением на морде сбежал на большую ровную поверхность, а мы принялись таскать нашу добычу. Несколько слуг и человек из рода Лесниковых пересчитывали яйца. Последней сгрузили Нину, положив её на одну из корзин с яйцами.

— Всё записываю на Дубова? — спросил Лесников.

Он чем-то был похож на других своих родственников. Такой же высокий, а улыбка лукавая. С лёгкой сединой на висках и волевым подбородком.

— Пока да, — кивнул я. — Там сами поделим.

— Эй, а мне? — крикнула Нина. — Я же тоже с вами была!

— А пленницам доля не полагается.

— Что-о-о? Полагается! Ещё как полагается! Ай! — Девушка начала елозить на корзине и упала.

— Может, стоит её развязать? — потёр подбородок Лесников.

— Она сама пожелала быть связанной, — пожал я плечами.

— Ладно! Я согласна! Развяжи меня!

Я наклонился над ней и развязал сначала ноги, а потом руки.

— И вообще, — говорила Нина, потирая затёкшие руки, — я вам помогала.

— Ну да, опустила княжича, — рассмеялся я и подтолкнул к ней корзину с яйцами. Обратился к Лесникову: — Запишите на Метельскую.

Лесников улыбнулся и кивнул, дав знак своим слугам пересчитать яйца.

— А с ним что будем делать? — спросила княжна.

Девушки склонились над жёлтым пушистиком и в три пары рук почёсывали ему пузико. А тот искрил от удовольствия.

Ответить я не успел. На деревянную площадку, выбеленную солнцем и временем, вдруг упал дымящий дирижабль. А затем в полудюжине метров от меня открылся портал, который вёл во внутренности дирижабля, потерпевшего крушение. В лицо ударил запах гари и… мочи. Броков тут же пролез через портал.

— Дубов! Ты мне за всё заплатишь! Я сотру твой род с лица земли, и твой тоже, Метельская! Ты пожалеешь, что встала на его…

— ПИ-КА!!!

Мимо меня пролетел жёлтый шар.