Поздно. Грянул залп, и артефактные заряды пушек разнесли тварь в клочья.

Чья-то рука подняла голову Волкодава-Маститова и влила в пасть горькую жидкость.

— Это исцелит твои раны, — произнёс воин в белом, выкидывая пустую склянку. Из-за глухого шлема его голос звучал, будто сквозь слой ваты. — Рецепт моего друга.

Барон почувствовал, как его тело вновь наполняется звериной силой, и вскочил на все четыре лапы.

— Р-р-р! — прорычал он, требуя ещё крови.

Во втором обличье его сознание и без того урезалось, становясь почти звериным, а тут ещё и несколько дней нескончаемых сражений.

Воины, увидев его оскаленную пасть, отшатнулись. Да, звериные Инсекты были не особенно в чести из-за того, что его обладатели могли потерять контроль над собой. Но дружинники испугались инстинктивно. Они уже привыкли к обращениям своего нового командира, который не раз спасал им жизнь. А количество убитых им врагов уже перевалило за сотню.

— Твою мать… — вдруг выругался воин в белом.

— В чём дело, Зрячий? — обратился к нему командир элитных десантников, седой мужчина со шрамами на лице, которых прибавилось за время сражения. Он встал внизу горы обломков, на которой находились Маститов и воин в белом.

Вокруг ещё шло сражение, но натиск Саранчи после смерти офицера стал слабее. Пехота, богомолы и носороги нападали, но порой не на людей, а друг на друга. Без чёткой телепатической связи с офицерами они выходили из-под контроля.

Про себя Маститов удивился, почему воина назвали Зрячим. Неужели у него нет имени? Человеческая память тут же подсказала ему, что имени воина никто из десантников и дружинников действительно не знал. Но он видел, кто командует Саранчой, поэтому его прозвали Зрячим.

— Третий узел убит, — сказал Зрячий.

— Это же хорошо, разве нет? — вскинул одну бровь командир десантников.

— И да, и нет. Появился четвёртый, и он стягивает все силы к себе, на север отсюда.

— Там, где случился прорыв, в центре города, — кивнул мужчина. — Ну и что? Значит, убьём и его.

Маленькие чёрные стёкла в шлеме Зрячего недобро блеснули.

— Если сможем… — сказал он, прыгая вниз и беря направление на север.

* * *

Где-то на верхних ярусах Облачного Древа

Николай

Желание врезать по наглой блондинистой морде Брокова было столь сильно, что левая рука, сжатая в кулак, начала медленно приближаться к его едальнику. Золотое сияние, окутавшее нас, сопротивлялось и обжигало, но плевать на боль. Сейчас я ему врежу. Альфачик тоже рвался в бой, хотел перегрызть глотку княжичу, но я мысленно усмирил его. Он мой. Только мой. Моргала выколю. Пасть порву!

Начну с моргал. Даже два пальца смог выставить вилкой. А вот ухмылка с лица Брокова испарилась, в глазах снова появился страх. Он не мог пошевелиться и увернуться.

— А вы… сильны, Ваше Благородие… — прохрипел, тужась, патриарх Лесниковых. — Прошу… остановитесь… пока не поздно…

— Нина? — вдруг раздался удивлённый голос княжны позади меня.

А потом мне на левую руку легла узкая ладонь шатенки. Она как ни в чём не бывало стояла рядом и улыбалась.

— Ты же… — процедил я и скосил взгляд на грудь.

В ткани куртки белела небольшая дыра, а под ней на белой коже виднелся свежий розовый шрам.

— К-как?

— Род Лесниковых известен… своими целителями. — По лбу патриарха Лесниковых катил пот.

Своим Инсектом он пытался удержать нас внутри поля из золотого сияния.