Не знаю, сколько мы так сражались. Полчаса? Может, час? В итоге нас окончательно оттеснили к статуе. Уставшие девушки вжались между ног исполина, а мы с Альфачиком продолжили сражаться. Но потом случилось сразу две вещи. Во-первых, три боевые подруги отдохнули и с новыми силами бросились в бой, во-вторых, количество противников упало ниже критической отметки, и мы смогли перехватить инициативу.

Через двадцать минут наконец-то всё было кончено. Я расплющил голову последнего деревянного эльфа и с облегчением выдохнул. Некоторые «буратины» были ещё живы, но Лиза с Лакроссой ходили и добивали их. Оркесса ещё и уцелевшие стрелы собирала обратно в колчан. Пол был усеян переломанными телами деревянных стражей и их обломками.

Княжна сидела на ступенях и тяжело дышала. Из её руки со звоном выпал и покатился вниз короткий меч Брокова. Василиса подняла на меня глаза и устало улыбнулась.

Её комбинезон выдержал все удары, но на незащищённых шее и лице алели красным ссадины и порезы. Сама девушка раскраснелась от усталости.

Другим битва тоже далась непросто. Стальной нагрудник Лакроссы в нескольких местах был помят, один из наручей сломан, а кожаная юбка рассечена почти до талии. Впрочем, это ей даже шло. Если не считать длинного пореза на бронзовой коже. Лиза выглядела не лучше.

Да и нас с Альфачиком потрепало. Удивительно, как остры оказались деревянные эльфийские мечи. На Лютоволке я насчитал не меньше десяти порезов, рядом с которыми шерсть свалялась от крови. У меня всевидящий кристалл на груди был разбит, из него тоже вытекла радужно-перламутровая жижа. А сам нагрудник чуть не в лоскуты превратился, под которыми красовалось несколько довольно глубоких и болезненных порезов. Ещё и с занозами, наверно…

Какое-то время мы просто отдыхали и зализывали раны. Некоторые — в буквальном смысле. И нет, это не Альфачик.

— Что не так? — возмущалась Лакросса под нашими ошеломлёнными взглядами. Она только что лизнула длинную ссадину на руке. — У орков слюна, между прочим, кровь останавливает.

— Правда? — встрепенулась Василиса. — А можно и мне тогда? Вот тут особенно сильно кровь бежит.

Княжна наклонила голову набок, подставляя тонкую шею под язык бронзовой красотки. У меня аж дыхание от такого зрелища перехватило.

— Девочки, стойте! — разняла их Лиза. — Вы что, не видите, что с Колей делаете? Его же сейчас удар хватит! Вон, смотрите, он уже на внешние раздражители не реагирует…

Перед моим лицом что-то мелькнуло несколько раз, но перед глазами всё ещё стояла Лакросса, склонившаяся над шеей княжны. Да и не только у меня. Пожалуй, сейчас куча зрителей к экранам прилипла. Хоть некоторые девушки фишку с обнажёнкой просекли почти с самого начала, но такого зрители наверняка ещё не видели… Хотя кто знает…

— Ко-о-оля-я-я! — позвали меня. — У тебя же есть заживляющие зелья? Или мазь?

Я встрепенулся, видение растаяло, как туман на рассвете. Все трое смотрели на меня, скептично изогнув брови и синхронно скрестив на груди руки.

Ну Лизка, ну обломщица…

Перенёс из кольца початый тюбик с мазью и три красные склянки.

— Последние, кстати, — буркнул, прожигая взглядом Лизу. — Так что постарайтесь больше не получать раны. А то и правда придётся Лакроссе всех облизывать.

— Р? — склонил набок голову Альфачик.

— Не тебя! — гаркнул одновременно с Лакроссой.

— Ау-у-у… — печально повесил голову Лютоволк.

— А как же ты? — подошла ко мне оркесса и оглядела раны. — Я могла бы…

— Само заживёт… — хохотнул я. — Так что облизывать меня не надо.