Чёрт, откуда здесь столько Саранчи⁈ Там, в проходе, в котором мы её встретили, было не больше сотни. Может, двух. Но сейчас твари заполнили собой практически всю улицу. Их явно больше, чем должно быть! И почему они пробудились⁈

Ладно, вопросы буду задавать потом. Сейчас главное — прорваться к Альфачику, а потом к девчонкам. Лакросса с Василисой пока держались, и им наверняка помогала графиня. А вот Лютоволку приходилось туго.

Я давно призвал Инсект на всё тело. Расстрелял обойму из револьвера, прочертив несколько кровавых просек в лесу вражеских тел, но они затянулись слишком быстро, чтобы воспользоваться ими. А вот перезаряжать с молотом в одной руке я не стал. Убрал в кольцо.

Лиза швырнула несколько склянок с морозным зельем, и я разбил с десяток ледяных статуй ударами молота. Тем самым на несколько метров продвинулся к Альфачику. Он, как серый вихрь, метался в толпе монстров, но с каждой секундой на его теле появлялось всё больше ран.

Рукоять молота, сделанная кузнецами гномом и гоблином, была заметно длиннее и усилена рунами. Сила ударов заметно возросла. Я бил направо и налево, сметая сразу по несколько врагов. Костяные лезвия под моими атаками лопались, гребни крошились. Кровь летела во все стороны. Рукоять молота в руке потеплела от количества прокачиваемой маны.

Несколько клинков полоснули меня по спине, не причинив заметного вреда. Но какого черта⁈

Я резко развернулся, одновременно с этим ударив молотом. Меня и Лизу оттеснили друг от друга. Она от отчаяния выпустила несколько сфер, которые отдавали голубым и жалились молниями. Неплохо. В экстренной ситуации её Инсект спрогрессировал.

Но это не поможет, если её сейчас убьют.

— Р-р-ра-а-а! — рванулся я к ней, двумя ударами сметая тех, кто преградил путь. Еле успел. Рявкнул: — За мной!

После этого развернулся, призвал щит-корневище на руку и увеличил его до двух метров в диаметре. Выставил вперёд и побежал, усиливая маной ноги. Пехотинцы Саранчи весили не меньше центнера каждый и, не жалея себя, сами насаживались на торчащие корни. Лишь бы меня остановить.

Уроды. Альфачика я вам не отдам!

Ноги скользили по лужам крови на мостовой, но я всё же сдвигал тварей. Добрался наконец до Лютоволка — понял это по близкому рычанию. Сделал последний мощный толчок, роняя сразу с полдюжины врагов. Ещё полдюжины крепко насадилось на корни щита. Лиза не отставала, выпуская сферы-молнии, тем самым прикрывала меня с флангов. А кинжалом добивала раненых тварей. Её броня была сплошь покрыта тёмной кровью Саранчи.

Я убрал щит, и к моим ногам упали раненые монстры. Одним сильным ударом превратил их в груду переломанных костей. И добрался до Альфачика, который только что отгрыз ногу пехотинцу. Я встретился взглядом с безумными жёлтыми глазами. В них мелькнуло узнавание и облегчение.

Был только один минус. Нас зажали в широком тупике между двух зданий. Сверху падали горящие куски черепицы и тлеющий пепел. Деревянные стены стонали под нагрузкой, а Саранча взяла нас в клещи. Спиной я упёрся в стену. Справа от меня оказалась Лиза. Мокрые от крови пепельные волосы налипли на её лоб. Короткая коса, которую она заплела сегодня с утра, набухла, с её кончика свесилась красная сосулька. Слева рычал Альфачик. Саранча выстроилась в ряд и пошла в атаку, нацелив на нас свои лезвия.

Их было много. За их спинами ещё шло сражение, летали и взрывались копья Лакроссы. Я мгновенно пожалел, что отправил их туда вдвоём. Думал, справятся. Думал, что смогу отвлечь врага, но и представить не мог, что тварей будет так много! И хватит на нас всех с головой…

Лютоволк бросился на монстров сам. Прыгнул влево. Мотнул головой в полёте, отбив вражеское лезвие, и вцепился в плечо твари, отрывая мелкое крыло вместе с рукой.