На миг я сам чуть ум не потерял от того, как они выглядели. Амазонки. Валькирии! В коротких топиках и лёгких шортиках, в ночных пеньюарах из тончайшего шёлка, грозные, неумытые и нечёсаные. Надо сказать, даже в таком виде они выглядели ужасно соблазнительно.

Бойцы, направлявшие на меня оружие, тоже отвлеклись на такую красоту, чуть не пуская слюни, — буквально на секунду, но мне этого хватило. Я взмахнул молотом и ударил рукоятью им по ногам, как клюшкой для гольфа. Все трое упали, а я схватил их пистолеты и смял в железный комок. Обычная оружейная сталь. Со сплавом трабелуниума я бы так легко не справился.

— Ну что, сынки, помогли вам ваши патроны артефактные? — с угрозой процедил я, наклонившись к врагам.

Вдруг возле моего горла оказался тонкий клинок, пылающий, как добела раскалённая сталь. Он был настолько острый, что, казалось, мог бетонную сваю разрубить с той же лёгкостью, что и тонкую свечку. Со стороны лезвия он почти невидим.

— Только дёрнись, и я выпотрошу тебя, как гнилую рыбу, — прошипели мне в самое ухо.

Такой клинок действительно мог это сделать.

— Никто никого потрошить не будет, сотник Самойлов, — холодно произнёс князь Тарасов.

Я аккуратно повернул голову, чтобы не коснуться белого лезвия, и увидел над собой мужчину с сединой на висках, руки которого превратились в холодное оружие. Он был выше князя Тарасова, хмуро глядевшего на бойца снизу вверх. Более жилистый, он казался воплощением ловкости и выносливости. Ещё и гуттаперчевый, как гимнаст, с таким-то оружием.

Сотник. Значит, это личная гвардия Тарасова из числа его дружинников.

— Но, Ваша Светлость… — начал возражать Самойлов, но клинок от моего лица убрал. — Мы лишь соблюдаем протокол безопасности. Что если под личинами этих красных девиц скрываются враги? Арабские мастера масок могут…

Тарасов вздохнул и потёр пальцами брови, как бесконечно усталый человек. Впрочем, он и выглядел усталым. Как обычно.

— Я знаю, что могут арабские мастера масок, сотник. Успокойтесь — барон Дубов спас мне жизнь, я доверяю ему и его друзьями. Уберите своих людей, пока здесь бойня не началась.

— Да, Ваша Светлость, — покорился Самойлов, а я как раз разогнулся и взглянул на него сверху вниз.

Мой рост его нисколько не смутил. В нём чувствовалась дремлющая мощь хищника, всегда готового к бою. Опасный противник. Не уверен, что вышел бы из схватки с ним победителем.

— А можно мы ещё полежим… — с придыханием попросил боец, изгибавшийся под пятой оркессы. Причём гнуло его отнюдь не от боли… — А то нас так… крепко… держат!

Остальные трое тоже явно наслаждались видом снизу и изворачивались, пытаясь увидеть чуточку больше. А тот, которого держала княжна, наступив ему на горло, всё тянулся губами к её ступне. Троица, которую я придавил коленом поперёк, выворачивала головы, явно завидуя своим товарищам.

Что это, блин, за отряд такой⁈

Я оглянулся на сотника и прочитал по его губам: «Дебилы, бл…дь».

— А ну встать! Быстро наружу! — взбешённо заорал он.

— Иу! — скривилась княжна, наконец увидев, что делает её новый поклонник. Тряхнув голубым каре резво отскочила, отчего её пеньюарчик на миг взмыл в воздух, показав кружевное бельё.

Дружинники Тарасова едва опять не поплыли, но сотник подзатыльниками погнал своих людей из моих комнат.

— Никогда больше шею мыть не буду, — тихо пробормотал один, только что лежавший под ногой Лакроссы.

Я же бросился проверять Альфачика. Лютоволк просто спал. Даже лапами во сне подёргивал, будто преследовал кого-то.

— Я прошу прощения за мою охрану, Ваше Благородие, — вежливо с поклоном извинился князь, когда входная дверь закрылась за последним из его охраны.