— Дубов, если не скажешь, я не смогу помочь. Хотя бы позвоню в полицию, чтобы они оказали поддержку в поимке похитителей.

— Не думаю, что там кому-то понадобится помощь.

Я взял два пояса с отсеками и скрепил их вместе, затем повязал вокруг талии и набил зельями и артефактами, которые ещё работали.

— Сунетесь, — взглянул на Сергея. — И попадёте под горячую руку.

Секунду он медлил, а затем кивнул.

— В академии есть лошадь, мутант в третьем поколении. Пожалуй, она выдержит тебя. На ней быстрее, чем пешком.

Через четверть часа я нёсся по дороге на лошади. Ветер бил в лицо, глаза слезились. Навстречу из города потянулась вереница машин с мигалками. Сине-красная гусеница растянулась на несколько сотен метров и подсвечивала облаком поднятой пыли. Небо на востоке посветлело. Дорога разветвлялась, след шин грузовика был отчётливо виден в пыли. Я свернул до того, как меня увидели полицейские машины, и их сирены пронеслись мимо. Пускай пока разбираются с произошедшим в академии и не мешают мне.

Гнал лошадь, пока она не захрипела, а с губ не полетели хлопья пены. Соскочил с неё и дальше бросился бегом так резво, как неделю назад бежал за поездом. Только в этот раз я был ещё быстрее, потому что меня подгоняла жгучая ярость.

Хотите добраться до Дубова? Я сам до вас доберусь!

Показался деревянный забор, старый и покосившийся, а за ним тёмные громады складов и амбаров. Высокие, метров под семь. Я подобрался к главным воротам и сквозь щель увидел грузовик, на котором увезли Лакроссу. Уже пустой, но над капотом слегка дрожал воздух, значит, приехали недавно и вряд ли ждут, что я так скоро заявлюсь.

Если Ланников не соврал, а люди, висящие над пропастью, обычно не врут, то Лакросса нужна им живой, чтобы заманить меня в ловушку. Если это всё придумал княжич Михайлов, то наверняка Аслан — исполнитель. Хороши они, конечно — напасть на академию в родном городе. Совсем страх потеряли. Ничего, сейчас я приду и верну его им. А если повезёт, то и самому княжичу, хотя этот утырок, скорее всего, сидит в своей резиденции и ждёт мою голову на блюде. Только ещё не знает, что получит кое-что другое, куда менее приятное.

Что ж, бедняги старались, планировали операцию, тщательно готовили ловушку… Значит за воротами меня ждут проблемы. И как я могу не придти? Ведь они же ждут!

Пнул старые ворота, и нога пробила ржавое железо. Присел и заглянул в неё. С той стороны стояли двое в овечьих жилетках. Ну, точно люди Михайлова! Они замерли в шоке, молча смотря на меня. А я улыбнулся самой плотоядной… то есть обаятельной улыбкой и представился, растягивая гласные, чтобы звучать, как маньяк:

— Это Дубов!

Руками расширил дыру и вошёл на территорию складов. А старые ворота не выдержали такого надругательства и с грохотом рухнули. Упали бы на меня, не стой я ровно там, где проделал брешь. Зато придавили тех двоих. Ну, надо быть порасторопнее!

На вышках зажглись прожекторы и осветили меня. Завыла сирена, и по мне тут же открыли огонь. Я использовал Инсект, чтобы сделать торс и правую руку деревянными. Ноги, шею, голову и левую руку превращать не стал, чтобы осталась возможность двигаться.

Пули впивались в крепкое дерево и оставались там, не причиняя вреда. Я побежал вперёд, на ходу бросив две склянки в вышки. Одну окутал туман; из него раздался дикий крик, который быстро смолк. Вторую вышку охватил яркий огонь. Оба прожектора погасли, сирена захлебнулась, и теперь пожар осветил бревенчатые дороги между зданиями. По ним бежали люди в жилетках из овечьей шерсти.

По мне стреляли из автоматов и ружей, пули и дробинки застревали в дереве. Некоторые ранили незащищенные участки на руках и ногах, но я не чувствовал боли. Не до неё было. Швырнул ещё одну склянку, голубую, под ноги бегущим. Она громко хлопнула, вырвался густой туман, и повеяло смертельным холодом.