У Академии имелось и своё хозяйство с курами, свиньями и коровами. По крайней мере, судя по шлейфу запахов, которые шли от группы зданий ниже по склону, напросился именно такой вывод. В итоге я вышел в центральный двор, он же парк для прогулок. И вот там царило некоторое оживление.

Сцепились два десятка человек. С одной стороны кавказцы, которых я не различал, с другой — орки. Этих сразу видно по бронзовой коже, почти лысой башке, за исключением длинного хвостика, и клыкам из-под нижней губы. Вроде моих, но тоньше и острее. Они о чём-то горячо спорили, и дело явно шло к драке.

— А я гавару, лэзгинка — самый красывый танэц! — кричал кавказец с бородой и выбритой верхней губой.

Ему возражал самый высокий и мускулистый орк:

— Ты просто тандертака нормального не видел!

— Што мнэ ваш тандертак? Виляния жопой и толко!

— Зато мы хотя бы способны танцевать без фаллических предметов во рту!

— Э, брат, — кавказец повернулся к своим. — Пра што он гаварыт, да?

— Он гаварыт, что их род преодолел детский инстинкт поыска груды, а мы — нэт.

— Э, слышь, — тут же вскипел кавказец, — я твой род…

— Что «ты мой род»? — набычился орк.

— Щто-щто… Нэ харашо на лычности перехадыть. Я твой род нэ трогал, а ты мой — да. Чэсть горца нэ пазваляэт мне стерпэть такоэ унижениэ! Я вызываю тэбя на бой!

— Как скажешь! Как будем биться?

— Танцэм!

— Идёт! Но нам нужен независимый судья!

Опа! Пора валить! Я слишком долго прислушивался к их спору. Но только я повернулся, как встретился с пристальным взглядом курицы. Она стояла чуть дальше по тропинке и не сводила с меня глаз.

Зараза. Я знал, что это значит. Что меня заметили. Курятники надо лучше запирать!

— Он! — хором крикнули кавказец и орк, а мне зажгло от их взглядов между лопаток.

Ладно, с другой стороны лучше судить танец, чем ждать непонятное завтра с испытаниями и всеми уроками сразу.

Я повернулся и подошёл к боевым танцорам.

— Э, дарагой, как зовут?

— Дубов. Николай Дубов.

— Аслан Атажуко. Рад познакомица! — кавказец горячо пожал мою руку.

Орк стукнул кулаком по сердцу и тоже представился:

— Мара Краг. Дыши глубоко, Николай Дубов!

Насколько я помнил, для орков пожелание глубокого дыхания заменяет «здравствуйте». Всё-таки они живут высоко в горах, и дыхание для них больше, чем просто инстинкт. А ещё нормальную одежду не носят, оттого и кожа загорелая.

— А друг другу руки пожать в знак уважения? — спросил я.

— Э, только когда я смою свой пазор его кровью!

Я повёл бровью. Ну ещё не хватало драк с моим участием — после сразу двух происшествий сегодня с утра я и так прочно присел на карандаш.

— Ну в смысле послэ маей пабеды!

— Чёрт с вами, начинайте.

— Э, пастой. Мнэ для танца дэушка нада!

Я снова повёл бровью, но танцор уже умчался и вернулся, ведя упирающуюся эльфийку.

— Убери от меня свои грязные лапы, животные! Если мой отец узнает… — верещала она.

— Э, тише будь, да? Стой здэсь, и пальцем нэ трону. Играй, брат!

Я так и не понял, кто ему брат, но сразу несколько человек извлекли на свет музыкальные инструменты, похожие на балалайки, и начали играть. Аслан выхватил из-за пояса кинжал, и девушка замерла, как статуя. Он тут же схватил клинок зубами и пустился в пляс. Музыка напоминала боевую, но в то же время была весёлой и задорной.

Аслан прыгал и скакал вокруг эльфийки, не сводя с неё горящего взгляда.