Решайте сами, но расклад такой:

Вы отказываетесь. Я всё проделываю сам. Как неисправимый оптимист, даю десять процентов на то, что выживу. Не больше. Подохну: вы остаётесь живыми, но пустыми и в этой Реальности. Останусь целым: как и обещал, верну вас домой, но больше нас ничего связывать не будет. Слишком разные уровни восприятия действительности не дадут нормально сотрудничать. Только зародышам придётся раньше времени на свет вылезти. Ничего! Не дам им загнуться без энергии!

Вариант два: вы соглашаетесь. Тут уже шансы повыше: пятьдесят на пятьдесят. В случае неудачи долго мучиться не будем. А вот если всё получится, то тогда обретём такую мощь, которой маиды позавидуют. Я возрождаю племя Великих наумбов, а человечество избавляется от угрозы Реальности джиннов.

— А третьего варианта не предусмотрено? — с надеждой спросила Галина Якутова. — Чтобы и волки целы, и овцы сыты?

— К сожалению, в родовой Памяти моих предков больше ничего нет.

— Согласна, — первой приняла решение Вера.

— Согласен, — кивнул я. — Но обязательно напомни, чтобы я за такую подставу тебе всю харю расквасил!

— Куда уж вам, инвалидам, без меня? — пробурчала Ведьма. — Кстати, Даня! Квасить харю будем вместе… Если выживем, конечно. Что ж за день сегодня такой поганый⁈

Глава 28

Получив последнее согласие, Чах моментально подлетел к статуе… вернее энергетической мумии Изначального наумба. Приняв боевую ипостась, он острым клыком вспорол одну из своих лап. Бирюзовая кровь фонтаном брызнула на Изначального. Мы смотрели не отрываясь, но ничего не происходило.

— Кажись, ни хрена у него не вышло, — прошептала мне Вера.

Но не успел я ответить, как статуя вспыхнула так, будто её горящим напалмом облили. Вместе с ней загорелся и Чах. И ему явно больно. Наумб орал благим матом. Его голос ударил по нашим мозгам похлеще кувалды. Но упав на пол пещеры, я не потерял сознание, хотя и очень хотелось.

Расплавленный свинец в моих жилах заставлял вопить и корчиться. Казалось, что предел мучений вот-вот наступит вместе со спасительным забытьём, но становилось лишь хуже… А я, млять, в полном сознании!

«Мозг! Отключись! Дай подохнуть спокойно!» — захлёбываясь в мысленном крике, умолял я со слезами на глазах.

Кажется, начал раздирать свои вены ногтями, пытаясь хоть так выплеснуть боль наружу. Но облегчить страдания не получилось.

Предел всё же настал. К какой-то момент я просто перестал что-либо чувствовать. Нет ни боли, ни этой грёбаной пещеры. Ничего нет, даже меня самого. Лишь только бескрайний туман, частью которого является тот, кто был когда-то Горюновым.

Холодное равнодушие без каких-либо намёков на эмоции гонит туман. Постепенно капли его превращаются в снежинки. Но мне нет до этого никакого дела. Внезапно снежинки попадают в солнечный луч и тают. Я снова туман, но уже не такой густой. Впереди свет. Нет. Это не свет, а огненный вал, прожигающий меня насквозь. Хорошо, что не больно… Нет! Больно! Очень!

— А-А-А!!! — ору и открываю глаза, снова очутившись в проклятой пещере.

Рядом со мной кричат Вера и Галя. И ещё я слышу, вернее, чувствую, что там, за толстой каменной стеной, мои ромалы и вся группа Чёрта тоже заходятся в истошном крике. Нужно подняться и всех отсюда вытащить! Нужно! Нужно. Нужно… Нуж…

Кажется, я вырубился. Точнее, вырубился я раньше, а теперь снова пришёл в себя. Лежу на мягкой траве и пялюсь в надоевшее гоблинское небо. И ничего не болит. Хочу повернуть голову и осмотреться, его сил даже на подобное геройство не хватает.

— Даня, не шевелись.