Мы все как по команде вскочили и повернулись в сторону опасности. Чах тоже. Это была его очередная ошибка. Недолго думая, Ведьма схватила ближайший ранец и запустила его в спину наумба. Мой свинорылый друг, получив серьёзное ускорение от прилетевшего снаряда, впечатался мордой в пальму, громко хрюкнув и пукнув от неожиданности.

— Дара нет, но руки помнят, — довольно произнесла лейтенант, усаживаясь на место. — Опытным путём установили, что не всё так хреново со мной, оказывается. Повоюю ещё!

— Галюнчик, — размазывая кровь и сопли по пятаку, с лёгкой угрозой сказал Чах. — Не устраивай войну с тем, у кого выиграть не можешь.

— А то что? — с вызовом ответила она. — Расплачешься и за Данилу храбро спрячешься? Я же предупреждала, что злопамятная, так что будь всегда наготове.

— Нет, Галюнчик! Я… Я… Внушу тебе, что прямо мечтаешь совокупиться со всеми ромалами одновременно! А им даже внушать не надо будет! С радостью согласятся!

— Это да, — согласился с ним Жир. — Не надо. После этих чёртовых ракушек «стояк» такой, что даже на животе лежать тяжело: качаешься, как на качельках.

Тут я полностью поддерживаю унылое настроение Жира. Ракушки оказались ещё той виагрой. За отсутствием иной еды приходится их жрать, но даже ходить больно от побочного эффекта. Причём на Веру местные дары озёр никак не подействовали.

Узнав о беде, она лишь со смешком прошептала мне на ушко, что сожалеет о том, что негде уединиться и испытать в полной мере мою гиперсексуальность. Лучше бы не шептала. Я в тот момент от близости женского тела чуть сознания от перевозбуждения не лишился.

Видимо, Ведьма, действительно, находясь в бессознательном состоянии, слышала всё. Поэтому даже при свете фонаря видно, как она побледнела. Представила, наверное, месть Чаха во всей красе.

— Значит так, — немного придя в себя, пошла на попятный лейтенант. — Раз мы на боевом задании, то все личные отношения откидываем в сторону. Все разборки лишь тогда, когда дома окажемся. Так что, Чах, пока расслабься и не бойся рассерженную тётю Галю.

— Видимо, секса не будет… Жаль… — непроизвольно вырвалось у Борзого.

За это он тут же получил подзатыльник от Морячка, после которого почти искренне повинился.

— Извините, госпожа лейтенант. Считайте мои слова следствием серьёзного ранения в… В то самое место.

— Проехали, — великодушно простила его Ведьма. — Но вернёмся к дирижаблю. Берём или пусть себе летает?

— Берём, — немного подумав, согласился я. — Чах, ты как видишь нашу доставку на этот пепелац?

— Легко и непринуждённо, раз теперь Галюнчик…

— Не смей называть меня так!

— Хорошо. Раз теперь лейтенант Галюнчик в норме, то перенесу и её, и твоих ромал. На Верку вообще никаких сил не потрачу, так как она к Даньке прилипнет. Ну а он сам давно для меня не проблема. Дирижабль имеет опознавательные амулеты «свой-чужой», поэтому в защитный барьер базы войдём как нож в масло.

— Защитный барьер? — удивился я такому нововведению у гоблинов.

— Именно. Тут практически оружие массового поражения хранится, так что проклятые харки с защитой заморочились по полной программе. Когда начинаем?

— А план базы у тебя есть, чтобы так резво стартовать? — поинтересовалась Ведьма.

— Он мне не нужен, а вам ни к чему.

— Опять темнишь?

— И какой ответ ты хочешь услышать?

— Данила, — повернулась ко мне Якутова, прекратив бесполезные препирательства с наумбом. — Как ты с этой тварью уживаешься? Он же даже хуже, чем ты.

— Мы идеальная пара! — с улыбкой ответил я.