Оба воина встретили мужчину с большим почтением, и Гизела поняла, что это — барон Ален де Тревиль. Он был в кольчуге и шлеме, и девушка не смогла разглядеть черты его лица, отметила лишь, что он высок ростом.

Барон же увидел перед собой женщину, одетую в темно-синюю накидку, которая застегивалась на правом плече большой золотой булавкой, что указывало на принадлежность дамы к благородному сословию. Но и без этого ее гордая осанка говорила сама за себя.

Волосы женщины были спрятаны под головным убором из тонкого полотна, скрепленного узкой шерстяной лентой из того же материала, что и накидка. Выбившаяся из косы прядка волос была светлой. Трудно было судить о достоинствах ее фигуры, но держалась она очень прямо, а это говорило о том, что женщина молода и стройна.

Темные глаза барона сверкнули — он почувствовал в незнакомке характер, похожий на свой. Высокий повелительный голос он услышал еще издалека. Эта женщина, несомненно, упряма и решительна, как и он сам. Барон слегка улыбнулся и вежливо поклонился, затем спешился, передал поводья младшему из двух всадников и неторопливо подошел.

— Мадемуазель, я должен повторить — то, о чем вы просите, невозможно. Сожалею, но это так. Я — Ален де Тревиль, а вы, полагаю, дочь моего ближайшего соседа Уолтера Брингхерста.

В его манерах проскальзывало что-то галльское. Говорил он на нормандском диалекте французского языка, а это свидетельствовало о том, что барон, скорее всего, родился на материке и провел в Англии совсем немного времени.

У Гизелы дрогнули губы.

— Да, я — Гизела Брингхерст, а это, как я уже объяснила вашему слуге, Олдит — моя кормилица. Мы очень к ней привязаны и хотим быть уверены в ее благополучии. Нельзя так необдуманно лишать ее жилища!..

— Поверьте мне, мадемуазель, я все обдумал. Этот лес необходимо вырубить, чтобы мой гарнизон мог ясно видеть любого приближающегося противника. Ваш отец объяснит вам, что это — известная тактика. Король Стефан приказал мне укрепить Элистоун. Ваш отец, несомненно, понимает необходимость оборонительных мер, ведь в этой местности обнаглевшие наемники постоянно нападают на имения.

Взгляд барона переместился с негодующей Гизелы на Освина, который, нахмурившись, переминался позади своей молодой госпожи.

— Я вижу, вы с провожатым, но, мне кажется, одного человека недостаточно, чтобы защитить вас в случае нападения. Когда вы выезжаете за пределы отцовских владений, необходимо по крайней мере два крепких вооруженных всадника для охраны.

— Освин — вполне надежный человек, — раздраженно ответила Гизела.

Отец действительно последнее время частенько ругал ее за неосторожное поведение: Гизела иногда отправлялась на прогулки одна. Сэр Уолтер так разгневался, что запретил ей выезжать без сопровождения.

— Если бы вы были моей дочерью, я проявил бы большую строгость, — мягко заметил барон, словно урезонивая капризного ребенка.

— Охотно верю, — сухо ответила Гизела, — но я не ваша родственница. Может быть, мы вернемся к происходящему? Неужели вы не можете сделать исключение для одного маленького домика?

Он стоял, широко расставив ноги и положив руку на эфес меча, продолжая улыбаться.

— Мадемуазель, вам должно быть понятно, что подобное исключение нарушит всю оборону. Кроме того, ваша няня подвергается здесь большой опасности. Прочная оборона Элистоуна послужит на пользу и ей, и всем, живущим по соседству, включая вашего отца, поскольку гарнизон замка при необходимости всегда будет к его услугам.

— Думаю, что этого не случится!

Голос ее прозвучал пронзительно, почти грубо, но она была уж очень разъярена властностью барона.