Изменить размер шрифта - +
Холодный восточный ветер раздувал его плащ, когда он стоял у пруда с чистой водой. Он помнил, как в безмолвии погас на западе небосвода солнечный свет. Он помнил, как смотрел на воду в угасающем свете, наблюдая за тем, как ветер морщит её поверхность; и в руках у него был топор.

Тот проклятый топор. Перрин должен был выбросить его прямо тогда. Но Илайас убедил его оставить его при себе.

- Когда мы туда добрались, - продолжал Байар, - мы обнаружили, что стоянку недавно использовали. Это обеспокоило нас - об этом стеддинге мало кто знал. Поскольку остались следы только от одного костра, мы решили, что таинственных путников было немного.

Его голос звучал отчётливо, и описывал он всё тщательно; однако сам Перрин не так запомнил ту ночь. Нет, он помнил, как зашипел огонь и как в воздух сердито полетели искры, когда Илайас выплеснул в костёр содержимое чайника. Он помнил, как, смутив его, в его разум хлынуло быстрое волчье послание.

Беспокойство волков привело к тому, что ему трудно было отделить себя от них. Он помнил, как от Эгвейн запахло страхом, и как он неуклюже возился с седлом Белы, подтягивая подпругу. И он помнил сотни мужчин, которые пахли неправильно. Так же, как Белоплащники в шатре. Их запах напоминал о больных волках, кидающихся на всё, что подобралось слишком близко.

- Лорд Капитан был обеспокоен, - продолжал Байар. Он явно намеренно не упоминал имени командира - возможно, чтобы пощадить Борнхальда. Молодой капитан Белоплащников сидел совершенно неподвижно, не сводя глаз с Байара - казалось, он боится смотреть на Перрина. - Он подумал, что, возможно, этой стоянкой пользовались разбойники. Кто ещё потушит свой костёр и скроется в момент, когда приближаются люди? И в этот момент мы увидели первого волка.

Прячась, быстро и неровно дыша, Эгвейн прижимается к нему во тьме. От неё и его одежды пахнет костром. В темноте дышит Бела. Их укрывает огромная каменная рука, рука давным-давно разбившейся статуи Артура Ястребиное Крыло.

Пёстрая сердита и встревожена. Мелькают фигуры людей в белом с пылающими факелами в руках. Среди деревьев мечется Ветер.

- Лорд Капитан посчитал волков скверной приметой. Каждый знает, что они служат Тёмному. Он отправил нас на разведку. Моя группа двинулась с восточной стороны, осматривая каменные завалы и обломки огромной статуи.

Боль. Крики людей. «Перрин? Ты потанцуешь со мной на День Солнца? Если мы к тому времени вернёмся домой…»

- Волки напали на нас, - сказал Байар ставшим вдруг напряжённым голосом. - Было понятно, что это необычные создания. Они нападали слишком организованно. Судя по всему, там в тенях пряталось несколько десятков волков. С ними были и люди, которые нападали и убивали наших лошадей.

Перрин наблюдал это через две пары глаз. Собственными - из выгодного положения, прячась под каменной рукой. И глазами волков, желавших лишь, чтобы их оставили в покое. Они уже были изранены чудовищной стаей воронов. Они пытались отогнать людей. Напугать их.

Такой сильный страх. Сразу и страх людей, и страх волков. Он правил той ночью, управляя обеими сторонами. Перрину вспоминалось, как он боролся, стараясь остаться собой, сбитый с толку всеми этими посланиями.

- Эта ночь тянулась долго, - говорил Байар, уже тихим, но не менее яростным голосом. - Мы шли по склону холма с плоской скалой на вершине, и чадо Латин сказал, что ему показалось, что он что-то заметил в тенях. Мы остановились, посветили вперёд, и под выступом стали заметны лошадиные ноги. Я кивнул Латину, и он шагнул в ту сторону, чтобы приказать спрятавшимся назвать себя.

- И вот этот человек - Айбара - вышел из темноты в сопровождении молодой женщины. У него был топор, и он спокойно подошёл прямо к Латину, не обращая внимания на нацеленное ему в грудь копьё. А потом…

А потом волки захватили его. Тогда это произошло с Перрином впервые. Их мысленные послания были настолько сильны, что он потерял себя.

Быстрый переход