– Как глубоко погрузился киль?

– Локтей на пять шесть, – отвечает, наморщив лоб, Байрем. Креслин качает головой.

– Но это не самое трудное, господин. Глубже всего корабль зарылся носовой частью, а она сравнительно легкая. Основная тяжесть сосредоточена посередине, – хаморианец вытирает лоб и спрашивает: – А нельзя ли сдернуть корабль с помощью такой же... такой же бури, какая забросила его сюда?

– Буря поднимет на море волны, а волны загонят корпус еще дальше на берег. Если только не... – вытирая со лба пот, грозящий попасть в глаза, Креслин направляется к кромке воды.

Корма судна находится в воде, хотя глубина возле руля не более двух локтей. Присмотревшись, юноша снимает сапоги, заходит на мелководье, обследует корму и возвращается к плотному загорелому коротышке.

– Скажи, Байрем... Можем ли мы раздобыть паруса?

– В рундуке есть старый грот и несколько марселей. Но грота при сильном ветре надолго не хватит, а остальные... Ты ведь не думаешь проволочь корабль по песку до воды с помощью парусов?

– Нет, – качает головой Креслин. – Просто у меня есть идея. Когда у нас самый высокий прилив?

– Да не больно он тут высокий: вода поднимается всего на пол локтя. Это будет после полудня, если не вмешается шторм. Приливным волнам тут далеко до штормовых.

– Так нам нужен шторм или нет?

Подняв глаза на Креслина, Байрем отвечает:

– Думаю что все таки нет: шторм повыбрасывает на берег слишком много обломков. Чтобы сдернуть корабль, лучше всего подходит спокойный полдень. Жаль, что здесь негде укрепить лебедку – это сильно упростило бы дело.

– Что нибудь придумаем, – бормочет Креслин, спрятавшись в тени судового корпуса и отряхивая с босых ног песок. – Непременно придумаем...

CI

Грузный Высший Маг теребит пальцами висящую на шее золотую цепь с амулетом, а потом всматривается в зеркало на столе. Оно показывает пожухлые луга, засыхающие деревья и пыльную дорогу, ведущую к черной башне.

– Дженред был настроен слишком пессимистично. Он позабыл про тамошнее лето.

– Может быть, Хартор, может быть. Но Креслин – Маг Буреносец. Что, если он притянет на Отшельничий дождь?

Сидящий напротив Хартора мужчина с седыми волосами, но отнюдь не старым лицом следит за тем, как в зеркале тает изображение.

– Притянуть дождь он, наверное, может, – соглашается Высший Маг, – но много ли это ему даст? После такого дождя дела пойдут еще хуже. Вспомни, после бури, уничтожившей флот Хамора, тоже шли дожди. В результате сады и поля на острове зазеленели раньше, чем следовало, – и тут на них обрушилась засуха. Ну, польет он свою зелень, а что потом?

– А что, если он устроит бурю, посильнее той?

– Гайретис, ты и вправду считаешь его способным изменять мировой климат? Это чересчур даже для Креслина.

– Не забывай, у него имеются опытные советчики, Лидия с Клеррисом. Да еще помогает эта... его подруга...

– Кажется, тебе не по нраву то, как она переменилась, а?

– Я просто не считал такое возможным, – признает Гайретис. – Но не в этом дело. Креслин всегда делает то, что считалось ранее невозможным. Что, если он удивит нас и на сей раз?

– Если он призовет на Отшельничий долгие и сильные дожди, засуха может поразить весь Кандар, – хмуро отзывается Хартор.

– Вся эта неразбериха досталась тебе в наследство от Дженреда, – говорит Гайретис, вставая, – но постарайся не повторять его ошибок. Совет не склонен к излишней снисходительности.

– Я знаю. Знаю. И хочу найти способ изолировать их на Острове, даже если он все таки справится с засухой.

– Ты, часом, не хочешь напасть в открытую? – спрашивает Гайретис, задержавшись у выхода.