Креслину становится не по себе. Однако, понимая, что Клеррис говорит правду – во всяком случае, то, что искренне считает правдой, – юноша меняет тему.

– Собственно, я пришел не из за музыки, а из за погоды...

– По моему, нам лучше пока ни во что не вмешиваться. Кажется, нам удалось придать средним северным ветрам некоторую устойчивость. Впрочем, тебе виднее.

– Да, они держатся.

– Ну вот и хорошо. К концу лета все утрясется, и солнечных дней у нас будет больше.

Весь дальнейший разговор посвящен исключительно погоде, однако то, что предшествовало ему, не прошло даром, и когда юноша покидает дом, его донимают тошнота и головная боль.

Взобравшись на Волу, чтобы поехать в гостиницу, где у него назначена встреча с Мегерой, Креслин с высоты седла озирает Край Земли.

Цитадель по сравнению с днем их прибытия увеличилась в три раза. Все пустовавшие хижины заселены и отремонтированы. И к ним добавились новые, более просторные жилища. Несмотря на то, что на строительство потребовалось немало камня и известки, а древесину пришлось доставлять из старого сосняка, находящегося чуть ли не в десяти кай к югу. В Монтгрене все это потребовало бы куда меньше усилий.

«Звезда Рассвета» все еще стоит у причала, но теперь корабль оснащен всеми парусами, и Фрейгр обещает завтра отправиться на нем в первое плавание. А «Грифон» уже отплыл в Ренклаар, где, по словам Госсела, найдутся и нужные для острова товары, и покупатели на маленькую партию пряностей.

Бросив последний взгляд на пристань, Креслин соскакивает с седла, отводит Волу в сарай, используемый посетителями как конюшня, и под моросящим дождиком шагает ко входу в гостиницу.

Стоит ему появиться на пороге общего зала, как разговаривавшая с кем то из стражей Мегера поднимается из за стола ему навстречу.

– Ты рассержен, я сразу почувствовала.

– Ты права, так оно и есть.

– Наверняка из за Клерриса. Что он такое сказал?

– Давай присядем. Я расскажу.

...Имей тот малый лошака,

Им одарил бы дурака,

А будь свой ножик у него,

Не быть бы ей женой его.

Когда страж – худощавая женщина с гитарой – берет последний аккорд, сгрудившиеся вокруг круглого стола стражи и солдаты разражаются смехом. Лишь немногие поднимают глаза на Креслина и Мегеру, которые садятся за отдельный маленький столик поближе к кухне.

– Угодно что нибудь выпить?

По одному лишь тону прислужницы можно догадаться, что питейное заведение встало на ноги и дела в нем идут неплохо.

– А что есть?

– Вино «Черная Зарница», хмельной мед и зеленый сок.

– Зеленый сок? – переспрашивает Мегера.

– Да, сок диких зеленых ягод, что растут на утесах. Кислятина страшная, но некоторым нравится.

– Мне зеленого, – решает Креслин.

– Я тоже попробую, хоть и кислятина, – Мегера кивает, пряча улыбку.

– Как вам будет угодно.

– Ты намекаешь на то, что я и во всем прочем приверженец кислятины? – спрашивает Креслин.

– Мужчины в большинстве своем так устроены, что вокруг них все само собой киснет, – фыркает Мегера.

Юноша молчит, однако качает головой и слегка кривит губы. Мегера пожимает ему руку и тут же, выпустив ее, говорит:

– А твоя затея насчет питейного заведения была что надо.

– Да, одна из немногих, которая осуществилась с самого начала и без особых усилий.

– Ну, тебе все же пришлось кое что сделать, чтобы все пошло, как надо.

– Иногда я жалею о том, что еще раньше не догадался спеть кое кому особо.

– Иногда?

– Всегда, – поправляется Креслин и глубоко вздыхает.