– Ну что ж, значит, в другой раз, – страж переводит взгляд с Креслина на Мегеру. Глаза женщин встречаются, страж кивает и говорит: – Нам всем очень хотелось бы послушать тебя снова, милостивый господин. Как только... как только это будет возможно.

– Спасибо, – отвечает Креслин, чуть было не поперхнувшись.

– Ты знаешь, в чем дело? – спрашивает Мегера, когда страж возвращается к своему столу.

– Насчет музыки? Почему она меня беспокоит? Ну, надо полагать, Клеррис прав: дело в нарушении равновесия. Моего внутреннего равновесия.

– Я так и думала.

– А я вот – нет, потому как не знаю, чем это равновесие так уж нарушил. В последнее время я почти не прибегал к магии. Разве что следил за ветрами, но это едва ли могло повлечь такие последствия, – сделав еще глоток, юноша поворачивается к окну, где за дымчатым стеклом уже сгустилась тьма, и добавляет: – На самом деле я ничего не знаю.

Он делает большой глоток, уже не морщась и вовсе не замечая, что за напиток пьет. Мегера оставляет свой сок почти нетронутым.

За гитару берется другой певец.

...По лесам, по долам, по полям и болотам

Герцог со свитой скакал на охоту...

Пока звучит песня, Креслин молча потягивает сок, устремив взгляд куда то за пределы ночи, а потом оборачивается к Мегере:

– Пора идти.

Она поднимается вместе с ним.

CXXV

Слигонское каботажное судно под одним единственным парусом одолевает зыбь у входа в гавань и, кренясь, проходит мимо волнолома. Матрос на бушприте кидает линь стражу, дежурящему у тумбы, предназначенной для швартовки кораблей с глубокой осадкой.

Пониже вымпела Слиго реет другой флаг – перекрещенные черно серебряные молнии на лазурном фоне.

Почему над слигонским судном флаг Западного Оплота? Эта мысль не дает покоя Креслину, который, огибая лишь самые глубокие лужи, бежит под дождем к причалу. В голову ему приходит лишь один ответ – как раз тот, какого бы он не хотел.

Хайел переглядывается с Шиерой.

– Наверное, надо дать знать Мегере.

– Она уже знает, что он встревожен.

– Но может не знать, почему.

– Ты прав. А знаешь, что мне кажется? Что наш гарнизон пополнится стражами.

– Еще стражи...

– Ну, не стоит стонать так громко.

– Не буду, – ухмыляется Хайел. – Ты то пойдешь на пристань?

– Чего ж не сходить!

Они следуют за Креслином и догоняют его как раз перед тем, как корабль заканчивает швартовку у глубоководного причала.

– Можешь объяснить, с чего ты так переполошился? – спрашивает Хайел, подойдя к Креолину. Тот молча указывает на палубу, где выстроились стражи.

– А все таки... – начинает Хайел.

– Понимаю... – перебивает его Шиера. – Я тоже надеюсь, что это не все, кому удалось уцелеть.

– А ты... ты думаешь?.. – Хайел смотрит на Креслина.

– А что мне еще думать? Маршала нет в живых, Ллиз мертва, а Риесса перебрасывает войска на Закатные Отроги. Если бы Западный Оплот стоял, как прежде, сюда приплыли бы не три взвода, – скорбно и сурово отвечает Креслин.

Команда под началом кряжистого капитана опускает сходни, и на берег сбегает русоволосая женщина. Не обращая внимания на Хайела, она подходит к Шиере и произносит:

– Капитан, взводный страж Фиера прибыла с докладом.

Креслин открывает было рот, но не произносит ни слова.

– Докладывай, – голос Шиеры суров, словно она говорит вовсе не с родной сестрой.

– Из прибывших на борту в строю три полных взвода. Кроме того, доставлено ходячих раненых пять, увечных десять, консортов и детей два десятка.