– А в чем дело? – мягко спрашивает Мегера. – Почему ты так думаешь?

– Дело в том, милостивая госпожа, что купцов вроде Руциозиса я знаю как облупленных. Мы с Клайеном работали на его дядюшку, покуда герцог не заговорил о постройке настоящего торгового флота и Фрейгр не сманил меня на место помощника капитана. Ну а на сей раз Клайен имел со мной дело в Ренклааре. Мы успели погрузить все, кроме саженцев, прежде чем Белые выпустили свой указ. Деревца уж пришлось затаскивать самим, потому как указ о воровстве...

– О воровстве? – Мегера, кажется, не верит собственным ушам.

Госсел поднимает на нее глаза.

– Только шевельни рукой, чтобы помочь Отшельничьему, – и ты ее лишишься. По указу это приравнивается к воровству. И чтобы такие купцы, как Клайен, про этот указ ни думали, сотрудничать с нами (во всяком случае, в Ренклааре, да и любом другом месте к востоку от Закатных Отрогов) они поостерегутся. Что же до Нолдры, то хотя «Грифон» и хорошее судно, он маловат для плавания через весь Восточный Океан, и...

– Можем ли мы обеспечить какую нибудь защиту?

Госсел молча отпивает из своего бокала.

– Выходит... выходит, чтобы вести торговлю, мы должны добираться до самого Южного Оплота или Сутии? – уточняет Мегера. – Так?

– Именно так, милостивая госпожа. Не знаю только, как это получится. Может быть, «Звезда Рассвета»... Трюмы у Фрейгра вместительные, но вот ведь еще в чем загвоздка... – моряк снова отпивает глоток. – Дорогие товары идут хорошо, пока их немного. Если на продажу предлагается сразу большая партия, цена падает. Крупные торговые дома такого не допускают – они придерживают товары на складах и продают помалу, не давая им подешеветь. Но после этих указов во многих землях наши товары смогут покупать только контрабандисты, а они платят столько, что...

– Что мы едва ли покроем расходы?

– Да, и скоро такое положение дел станет совсем разорительным. Контрабандисты не смогут платить столько, сколько нам требуется, а мы, при наших накладных расходах, не сможем подавать по их ценам. Ведь нам придется платить команде за риск, да еще и держать на борту какую нибудь охрану. Без этого иметь дело с контрабандистами нельзя: они попросту захватят содержимое трюмов вместе с самим кораблем.

– Умно придумали эти Белые, – качает головой Креслин. – Легальную торговлю они запрещают указом, а контрабанда отмирает сама собой, становясь экономически невыгодной.

– И все таки я не понимаю, как это может быть, – возражает Мегера. – Контрабандой занимаются испокон века.

– Истинная правда, милостивая госпожа, но что перевозят контрабандой? Оружие, наркотики, драгоценности. Ну, может быть, редкостные изделия да бочонок другой бренди или виски – особо крепких напитков, если вы понимаете. Оружие мы покупаем сами, а драгоценностей, не говоря уж о каких либо редкостных поделках, у нас нет. Разве что... – Госсел снова поднимает бокал. – Разве что вы научитесь гнать бренди из здешнего зеленого сока. А так у нас плоховато с товарами, подходящими для контрабанды.

– Понятно, – задумчиво говорит Мегера.

– Тут есть над чем поразмыслить, – произносит Креслин и, встав, тянется за своим довольно таки тощим кошельком.

– Нет, милостивый господин, – возражает Госсел. – Ты сделал меня капитаном, а это куда дороже нескольких золотых.

– Так, стало быть, вот что не дает тебе покоя? – мягко спрашивает Мегера.

– Да, милостивая госпожа. «Грифон», он хоть и маленький...

– Мы посмотрим, что можно сделать.

Вставая, Мегера встречается глазами с Креслином, но лишь на миг, поскольку на нее изливаются его гнев и раздражение.