Креслин сглатывает. Почетная стража, и это помимо вооруженного эскорта!

Он делает шаг к оседланному боевому пони. Поперек седла лежат его парка, теплая шапка и рукавицы. Гален не упустил ни одной мелочи. Настоящий мужчина, хозяйственный и заботливый.

– Доброго пути.

Склонив голову перед матерью, Креслин надевает парку, шапку, рукавицы и вскакивает в седло. Маршал, как всегда затянутая в черную кожу, стоит на вершине лестницы. Ветер ерошит ее короткие, тронутые сединой черные волосы.

Юноша поднимает руку в прощальном приветствии и трогает поводья.

Лишь дробный цокот копыт нарушает тишину, когда кавалькада выезжает из ворот замка на мощенную камнем дорогу, что ведет за пределы Крыши Мира, к землям, лежащим внизу.

XII

– Ну и что ты собираешься делать теперь? В чем в чем, а уж в союзе между Западным Оплотом и Сарроннином мы никак не заинтересованы. Достаточно и того, что эти Черные слабаки снова талдычат о нарушении нами Равновесия. А власть и влияние Риессы на южных торговых путях в сочетании с силой стражей этой сумасшедшей суки Дайлисс...

– По моему, ты так ничего и не понял.

– Да что тут понимать? Риессе необходим какой то способ, позволяющий держать эту... эту... мразь, ее сестрицу, под контролем – для чего и придуман союз Креслина с Мегерой. Для нас желательно не допустить соединения этой парочки, а тебе требуется еще и средство воздействия на Монтгрен. Тут все ясно. Но каким образом сей безумный план может способствовать достижению каких либо целей, не говоря, разумеется, об интересах Оплота и Сарроннина или твоих чувствах относительно...

Грузный, облаченный в белое мужчина настроен витийствовать и дальше, но собеседник прерывает его:

– Довольно. Должен сказать, твои рассуждения интересны. Как я понимаю, ты находишь сестру Риессы омерзительной оттого, что будучи рожденной для власти, она избрала путь Белых. Хотя для самого тебя этот путь единственно приемлем. Или все дело в Предании и в том, что она уроженка запада?

– Предание представляет собой сложную спираль освобождения от иррациональности...

– У кого возник замысел этой помолвки? – худощавый мужчина постарше вновь прерывает изысканные рассуждения собеседника.

– У тебя.

– А что случится, если мальчишка так никогда и не доберется до Сарроннина?

– Его будут сопровождать стражи Оплота. Какой дурак сунется под их клинки?

– Да не о клинках речь, а о самом мальчишке. А вдруг эта помолвка ничуть его не обрадует, а? Вдруг он не захочет, чтобы другие распоряжались его судьбой, и попросту сбежит?

– Как же, от стражей сбежишь! Они его мигом сцапают.

– А вдруг он все таки скроется? Или погибнет? Или – предположим! – ему попытаются помочь Черные?

– По твоему, на это можно рассчитывать?

Худощавый пожимает плечами:

– Семена брошены, и почва подготовлена хорошо. В конце концов, музыку Верлинна никогда и ничто не сковывало. Это было скверно: никто не мог петь так, как он. А он, я уверен, был Черным, хотя ему хватало ума ни о чем подобном не объявлять.

– Все это не более чем теоретические рассуждения.

– Это сугубо практический план, ибо залог нашего успеха – в провале задуманного альянса. Когда помолвка окажется расторгнутой, тирану придется уничтожить эту, как ты говоришь, «мразь». Или же признать путь Белых, и тогда они с Дайлисс вцепятся друг дружке в глотки, – он тихонько смеется. – Герцог уже вывел с Отшельничьего часть гарнизона. Теперь, независимо от того, что именно произойдет сейчас, никто из них не останется в выигрыше.

– И все же я предпочел бы более радикальный образ действий.

– Хаос против холодной стали? Да будь же разумен!

XIII

Теперь Креслин сожалел о том, что в свое время не слишком хорошо запомнил дорогу на Сарроннин.