– С кем это ты столкнулся? – спрашивает Креслин, перевешиваясь и указывая на вмятины в корпусе.

– С камнями, пущенными из девалонской катапульты.

– Это еще почему? – спрашивает Мегера.

– Потому что гильдия купцов Сутии наложила на торговлю с нами запрет. Лишь горстка мелких торговцев решилась иметь со мной дело, но впредь не приходится рассчитывать и на них.

– Почему?

– Потому что троих из них арестовали. Нам пришлось удирать из Армата.

– Вейндре связалась с Белыми?

– Я должен бы сообразить. Вот ведь идиот, – бормочет Креслин.

Мегера с Фрейгром смотрят на него в ожидании объяснений.

– Судя по тому, что удалось узнать Шиере у своей сестры, Вейндре претендует на титул... маршала Оплота. Она вступила в союз с Белыми, а они устроили те дьявольские взрывы, уничтожившие Ллиз и старших стражей.

– Ну что ж, это многое объясняет, но объяснениями сыт не будешь, – говорит Фрейгр. – На сей раз у меня есть кое какая выручка и небольшие приобретения, но – я уж прошу прощения, ежели мы ничего не придумаем, из следующего рейса мне и того не привезти.

– Что удалось раздобыть? – спрашивает Мегера.

– Провизии я хотел бы привезти больше, – говорит Фрейгр, делая жест в сторону готовящихся к разгрузке бочек. – Тут в основном кукурузная мука и ячмень из влажных уголков Сутии. Всего около пятидесяти бочонков. Белые маги скупают весь хлеб и за ценой не стоят.

– А что они с ним делают?

– Раздают пострадавшим от недорода в Монтгрене, Кифриене и Кертисе. А раздавая, по словам торговцев, повсюду рассказывают, что это ты загубил урожай во многих землях – в отместку за нежелание Белых покориться тебе и признать Предание.

– А что говорит на сей счет дражайшая сестрица? – спрашивает Мегера, переводя взгляд с груза на капитана.

– Дражайшая... кто?

– Риесса, – поясняет Креслин. – Тиран Сарроннина.

– Ничего, кроме того, что все толки о Западном Оплоте всегда служили для чародеев лишь предлогом.

– Надо думать, Белые и посейчас твердят, будто Западный Оплот намеревался силой обратить весь Кандар к Преданию.

– Еще как твердят, – кивает Фрейгр.

– А что еще ты раздобыл? – спрашивает Мегера.

– Малость золотишка. Больше, чем ожидал.

Мегера удивленно поднимает брови.

– Они что, отказываются продавать, но покупают? – высказывает предположение Креслин.

– Лишь некоторые. Те, с кем я сговорился прежде, чем гильдия вызнала, кто мы такие. Я же не орал на каждом углу, кто я и для кого торгую. Корабль ходил под флагом Монтгрена. Но у них самих на продажу мало что имелось, не было даже кифриенских сухофруктов, а уж этого добра всегда навалом. Я прикупил на свой страх и риск овсяных лепешек для лошадей – вы мне их не заказывали, но цену за них взяли невысокую, и мне показалось, что лучше везти фураж, чем пустые бочки. Ну а потом я все таки откопал немного железа и кое какую древесину. Правда, бревна короткие и в основном береза, она слишком ломкая и легко загнивает. Подвернулась парусина – взял и ее; небось пригодится. Тут еще на борт попросилась семья одного малого, который приходится кузеном Еритиллу. Он оплатил проезд золотом, к тому же сам искусный бочар. У нас таких ремесленников нет, но я честно предупредил его, что с древесиной на острове негусто. Но он сказал, что ежели потребуется, сможет плести корзины из тростника или даже морских водорослей. Его дочка начала проявлять способности Черной, и Белые уже взяли ее на заметку.

Креслин благодарит Фрейгра, но понимает, что хотя капитан сделал больше, чем можно было от него требовать, привезенного явно недостаточно.