Они вообще вели себя очень странно. Как мне признавались многие опытные Воины Пограничья, одной из основных ошибок всех новичков было примерять ко врагам человеческую логику. С ними это не работало. Лучше всего психологию врагов мне Гоб описал:

- Ты меньше об этом думай, - сказал он. - Гибель Латакии - это смысл их жизни, а все остальное их мало интересует.

Мне еще тогда запали в душу эти слова. Что-то в них было неправильно. Я бы понял, если бы враги претендовали на земли Латакии, или бандитскими набегами пытались какие-то ценности захватить. Но врагам не нужны были трофеи, они никогда не пытались получить что-то с захваченных земель. Они действительно вели себя как фанатики, но даже для фанатизма нужен какой-то повод. Вот его-то я и не видел. Не может быть, чтоб целая раса желала другой смерти. Нужен повод, мотив "преступления", без него даже самые веские "доказательства" не убеждают.

Но совету Гоба я последовал. И думал об этом как можно меньше.

Так продолжалось ровно две дюжины. Без каких-либо изменений. "Окруженные" враги каждый день шли на прорыв, мы его сдерживали. Время от времени из Латакии приходили караваны с продовольствием, еще реже - пополнение. С ними добирались и новости из большого мира. Как я их про себя назвал, "новости без новостей" - никто толком не мог сказать, что же происходит на юге, севере и западе Латакии, а в центре "все спокойно". Хотя спокойствие относительное - слухи о том, что враги хозяйничают в Пограничье, и войско шираев не в силах их сдержать, будоражили умы. И пока оптимисты верили в своих защитников, а пессимисты бежали на запад, реалисты готовились, на всякий случай, самим оказать сопротивление врагам. Вилами и косами, а то и просто ножами, всем, что хоть отдаленно напоминало оружие. Реалисты, потому что понимали - беги, не беги, а на западе все уже занято, и лишние рты там никому не нужны.

А на двадцать пятый день пришла новость о Катастрофе, как ее тут же обозвали солдаты. Пока мы "окружили основные силы врагов", их "вспомогательные силы" резкий ударом прорвали границу сразу в двух местах на юге и севере, и, не встречая фактически никакого сопротивления, двигались вглубь страны.

Но вины ширая Пайача, как и других Воинов Пограничья, в этом не было. Просто никто даже представить себе не мог, что ширай батхара, орда орд, которой мы противостояли, еще далеко не все силы врагов. Ничего подобного этому вторжению не случалось. А даже если бы мы и знали, что так произойдет - сил удержать Границу все равно бы не хватило.

Мне тогда вспомнились слова Хомарпа про врагов: "в их поселениях царил хаос, как бывает у сильно напуганных чем-то существ". Наверно, этот страх и заставил их забыть обо всем, о внутренних разногласиях, которые наверняка царили в племенном обществе серых. И устроить этот грандиозный набег. Хотя его набегом сложно назвать. Это уже, переселение народов. Знающие люди примерно могли оценить, какая плотность населения врагов по ту сторону Границы. Они мне объяснили, что такую армию, как сейчас вторглась в Латакию, можно было получить, только собрав всех серых на тысячи километров вокруг. Враги не просто пришли убивать людей в ритуальном набеге, они пришли жить.

Стоять в "окружении" больше смысла не имел. После Катастрофы исчез сам смысл "окружения", и волевым решением Пайач отдал приказ - отступать. Все понимали, что другого выхода нет. Наше войско, это единственная сила на всю восточную Латакию, которая может хоть оказать хоть какое-то сопротивления их орде орд. Все понимали и то, что это "сопротивление" - условность, способная разве что задержать, но уж никак не остановить, и тем более не выбить прорвавших Границу врагов.

Но пораженческих настроений не было.