Несколько безделушек на полках, замысловатая стеклянная скульптура от Чихули, крошечная фигурка золотого слона, модель Эмпайр-стейт-билдинг, украшенная брюликами… Все дорогое. Все специально подобранное.

– А потом начнется еще одна игра! – провозгласила Ведущая. – Я покажу фотографии найденных предметов, и мы попытаемся угадать, кому из участников они принадлежат.

– Погодите-ка… Что-что? – опять спросила Эмили, покраснев и чувствуя себя по-дурацки из-за того, что повторяет одну и ту же фразу, как попугай. – У вас есть что-то моё?

И вновь никакого ответа.

Ее нервы были уже на пределе. Как будто она выпила несколько чашек кофе, а не маттэ с клубникой. Что же такого могли заполучить продюсеры из ее вещей? Все для их дома выбирала ее подруга София. Эмили уже столько раз переезжала, что у нее не осталось ничего, что имело бы хоть какую-то сентиментальную ценность. Все, что принадлежало ее матери, хранилось в боксе склада временного хранения в Сиэтле.

Ведущая продолжала объяснять правила игры:

– Участник, который правильно определит принадлежность наибольшего количества предметов, тоже получит приз. День, несомненно, будет полон событий, так что давайте начнем!

Полон событий… Да уж…

Эмили прошлась по квартире. Проблема заключалась в том, что тут имелось не так-то много мест, где можно было что-нибудь спрятать. Когда общепринятый стиль декора метнулся в сторону торгового зала магазина «Эппл» после распродажи по бросовым ценам, то все, что не было белым или дизайнерским, сразу бросалось в глаза, как прыщ на носу. Она прошла на кухню и стала открывать шкафчики в поисках какой-нибудь простецкой кофейной кружки или тарелки. Но не нашла ничего, кроме изысканной посуды от «Ле Крузе» и сковородок.

В гостевой спальне все было опрятным и бежевым. В ее собственной комнате вроде ничего из общего ряда не выбивалось, но Эмили могла ничего и не заметить, поскольку была ужасной неряхой. На полу валялись запасные туфли, носки и вторые штаны для йоги. Застелить постель она тоже не удосужилась.

Быстро двигаясь по коридору, рывком открывая изящные шкафчики и оставляя за собой еще больший бардак, Эмили чувствовала, как на лбу у нее выступают капельки пота. Свежие, мягкие полотенца… Дополнительные подушки – наверняка из гусиного пуха… Чистое постельное белье для гостевой спальни… Она вывалила его прямо на мраморный пол, усугубляя устроенный беспорядок. Эмили и сама была в полном беспорядке.

Потом заглянула в ванную.

И нашла это.

Медальон.

С запирающейся крышечкой, под которой в старину держали прядку чьих-нибудь волос или миниатюрный портрет.

Вместе со старой потускневшей цепочкой, свернувшейся, как чешуйчатая золотая змея, он лежал в белой фарфоровой вазочке для драгоценностей на мраморной стойке возле раковины. Эмили пыталась убедить себя, что эта вещица могла находиться там все это время. Но знала, что обязательно заметила бы ее. Каждый вечер перед сном она клала в эту вазочку свое обручальное кольцо. Слышала, как оно, звякнув, падает на дно, где лежит в полном одиночестве.

Кто-то побывал в этой квартире.

Кто-то побывал тут, пока она спала.

Эмили была заперта в этой долбаной высотке. Посторонние могли легко попасть сюда. А вот она сама не могла выйти отсюда. Судорожно вздохнув, отчего желудок у нее сжался в тугой комок, она заставила себя дрожащей рукой дотянуться до медальона и, отшатнувшись обратно, присела на унитаз.

Поднеся медальон с цепочкой к глазам, Эмили увидела, что он совсем старый. Она провела достаточно времени в домах престарелых, чтобы распознать семейную реликвию, когда та попадалась ей на глаза.