Клэр ничего такого не сказала. Вместо этого она посмотрела на кофе в своей руке. Пластиковая крышка начала плавиться.

– Это… это… самый УЖАСНЫЙ КОФЕ, МАТЬ ТВОЮ, который я когда-либо пила за ВСЮ СВОЮ ДОЛБАНУЮ ЖИЗНЬ!

Она швырнула стаканчик со всей силы, на которую только была способна.

Ну да… Кофе и вправду был чертовски горячим.

Юристы компании сообщили, что ее секретарша заработала ожоги второй степени на шее. Сидя напротив Клэр за сверкающим столом для совещаний из тикового дерева, ее босс сказал: «У меня просто в голове не укладывается, как ты могла это сделать».

Клэр ничего не стала объяснять. Она наверняка могла бы сохранить свою работу. Спасти свою карьеру. Но слова не шли с языка. Она никогда никому не рассказывала о своей семье. Если Клэр что-то и знала о телевизионных продюсерах, так это что они всегда готовы извлечь выгоду из вашей душевной травмы ради рейтингов, денег или «лайков». Как бы там ни было, это не имело значения. Она не могла оправдываться. Не могла требовать от остальных отчета в их действиях и не желала принимать на себя такую обязанность сама.

Завывающий ветер плетью хлестал по стенам «Кристо». Письмо из службы помощи потерпевшим дрожало у нее в руке.

«Этот мир, похоже, любит очень плохих людей и зачастую позволяет им безнаказанно совершать очень плохие поступки».

Дэвид Арчер произнес слова, с которыми Клэр в глубине души была полностью согласна.

Чем бы он и миз Зальцбург здесь ни занимались, Клэр хотела быть частью этого. Она хотела довести дело до конца.

Клэр была в доле. Целиком и полностью.

Конечно, она нуждалась в деньгах. И ей и в самом деле было некуда больше деваться. Но больше того – ей нужен был ответ на свой вопрос.

«Почему люди никогда не получают то, чего заслуживают?»

Клэр затолкала письмо обратно в чемодан и заставила себя выйти из спальни. Пройдя по длинному коридору, увешанному со вкусом подобранными черно-белыми фотографиями Нью-Йорка с высоты птичьего полета, она направилась в свой кабинет. Села за стол, надела наушники и нажала на кнопку, запуская мелодичный перезвон курантов.

– Через пять минут мы начнем «охоту за сокровищами», – зазвучал в динамиках квартир ее голос. – Пожалуйста, находитесь рядом со своими мониторами и ждите дальнейших указаний.

У Клэр появилось новое чувство цели – кристально четкое видение этого шоу. Того, что она хотела показать зрителям.

Того, что на самом-то деле она сама хотела увидеть.

Клэр хотела увидеть, как эти люди получат по заслугам.

ЦСС

Три года назад

Иногда я ловлю на себе пристальные взгляды Охранника.

Причем не такие, к каким я давно привыкла. Подозрительные. Опасливые. С какими люди инстинктивно подаются назад, столкнувшись с чудовищем, – широко раскрыв глаза, поджав плечи. Ведь я – убийца. Кошмар у тебя под кроватью. Существо, которое таится по темным углам ночами. Я – воплощение того чувства, которое заставляет матерей еще крепче прижимать к себе своих детей. Из-за которого люди избегают выходить на улицы после наступления темноты.

Я – предостережение. Предзнаменование. Предвестник.

Ты пытаешься защитить тех, кого любишь. От меня.

Но той ночью в ЦСС я не ощущаю на себе ничего подобного.

Охранник смотрит на меня как на человека. Женщину.

Что-то во мне знает, что верить в это глупо.