Вместо этого она лихорадочно принялась за готовку, начав со своей фирменной жареной картошки с луком по-французски. Испекла несколько пирогов. Приготовила домашнюю пасту. Методично рассказывала о каждом рецепте, улыбаясь в камеру. Это было то, чему Лара научилась за долгие годы. Не стой на месте. Не останавливайся. Продолжай работать. Стоит тебе остановиться, как сразу же начинаешь чувствовать боль.

На кухне все обстояло точно так же.

Только в конце своей смены замечаешь небольшие порезы после ошибок, допущенных при работе ножом… Ожоги от горячих сковородок, которые продержала в руках секунду дольше положенного.

Шефиня вновь машинально оттянула рукава пониже, чтобы скрыть ожоги.

Она не хотела верить, что все это правда.

Билли Бо… После всех этих лет…

Было уже поздно. За огромными окнами темно. Лара уже не могла придумать более или менее разумной причины, чтобы приготовить что-нибудь еще. И поймала себя на том, что вспоминает. Не тот вечер в лагере, все эти выплаканные слезы назад, а первый ресторан, в котором работала после окончания кулинарной школы.

Шеф Натали… Он открыл свой собственный итальянский ресторан, отмеченный мишленовскими звездами и премиями Джеймса Бирда, в северной части Бостона. Она работала помощницей повара в «Нон Ведо Л’ора» в течение шести месяцев. Натали был известен как извращенец и вообще крайне сволочная личность.

Она всегда была осторожна, чтобы случайно не пересечься с Натали в холодильной камере.

Эти мужчины…

С ними нельзя быть слишком осторожной.

Все эти годы назад в лагере…

В тот вечер… Когда она впервые в жизни попробовала водку…

Шефиня не могла вспомнить, что тогда произошло. Но что-то произошло.

Лара помнила, как у нее ломило все тело и какой вкус она ощущала во рту.

Она наклонилась над мраморной раковиной, и ее вырвало только что съеденной пастой.

Билли Бо…

Он находился сейчас в «Кристо».

Понедельник

Квартира 95: Ведущая

При виде блюющей в раковину Шефини Клэр отвернулась от монитора и встала из-за стола, размышляя, не заходит ли дело слишком уж далеко. Прикидывая, не стоит ли позвонить кому-нибудь. Подойдя к двери квартиры, она уставилась на камеру, картинку с которой предположительно отслеживала служба безопасности Дэвида Арчера. Уже подняла руку, готовая помахать тем, кто мог наблюдать за ней.

Нет. Нужно подождать. И понаблюдать. И хоть как-то во всем разобраться.

Что делать с этой новостью? И реакцией Шефини на нее? Клэр тоже едва подавила приступ тошноты.

Вернувшись к своему рабочему столу, она напечатала несколько заметок, но не в рабочем файле, а в новом документе, чисто для себя.

Красный конверт Футбольного Папаши: этот полицейский отчет, по сути, ничего такого не раскрывает. Больше похоже на работу копа, пытающегося отбояриться от дальнейшего расследования. Но Футбольный Папаша явно подумал, что в этом как-то замешан Доктор. Некогда Шефиня немало пострадала от мужчин. Уж не это ли спровоцировало такую ее реакцию?

Только вот в том, как восприняла это Шефиня, было нечто большее. Это был не тот подспудный страх, который испытала Клэр, – словно пчелы жужжали у нее в груди. Реакция Шефини была сугубо личной.

Красный конверт Доктора: зачем показывать ему ту статью о пожаре в ресторане Шефини? Этих двоих явно связывает что-то и помимо этого шоу.

Серость облаков, окутавших «Кристо», каким-то образом напомнила Клэр, насколько оторвана она от внешнего мира. Насколько одинока. Напомнила о том, как она потеряла абсолютно все в тот день на том мосту. И что никогда уже не станет прежней.

С учетом того, кто находился сейчас в здании, сидеть взаперти в квартире было явно безопасней, чем бродить по этажам.