Охранник всегда заставляет меня обороняться. Но я полна решимости получить ответы на некоторые вопросы.

– Ладно, Охранник… Так кто эта «она»? Чей это банковский счет? – опять спрашиваю я у него.

Следует пауза.

– Линдси Блэкстоун, – наконец отвечает он.

У меня внутри все леденеет. Ненавижу звук этого имени. Оно скребет меня по сердцу. Оно – словно скрип цепей старых ржавых качелей на детской площадке. Линдси Блэкстоун… Девица, которая больше всех остальных была ответственна за то, что я оказалась в ЦСС.

– Ты хочешь отомстить, потому что она украла твои деньги?

Почему-то эта мысль причиняет боль. Деньги… Корысть… Это недостаточная причина. Как и положение в обществе. Этого недостаточно, чтобы удержать нас вместе, когда все начнется по-настоящему.

Охранник медленно качает головой.

– Нет, – говорит он. – Линдси Блэкстоун убила мою мать.

И тогда я понимаю. Вижу всю картину целиком.

– Знаешь, тебе вовсе не обязательно постоянно называть меня Охранник.

Все у нас получится. Потому что мы оба хотим одного и того же.

Неделя вторая

Понедельник

Квартира 60Б: Футбольный Папаша

У Джея были сразу две серьезные проблемы.

Во-первых, красный конверт.

И конверт, и его содержимое всё еще лежали на обеденном столе, там, где он их оставил. Джей неотрывно смотрел на расшифровку допроса человека, который был свидетелем нападения на пятнадцатилетнюю девочку. Его снимали за тем, как он таращится на этот полицейский отчет! Как он пьет кофе и не сводит глаз с этого отчета…

Какого хрена продюсеры прислали ему это?

Он получил эту чертову бумагу поздно вечером в воскресенье. Как он должен был отреагировать? Как в шоу используют эти кадры?

После того как конверт просунули под дверь, Джей целый час корчил озабоченные и испуганные физиономии, бормоча: «О боже!» под прицелом всех камер в квартире. Несколько раз взывал к Ведущей, но, согласно рабочему расписанию, она «отключалась» после девяти, чтобы дать им возможность спокойно принять душ и приготовиться ко сну.

Была причина, по которой Джей никогда не брался за дела о сексуальном насилии. Такие вещи вызывали у него отвращение. Равно как избегал дел, в которых были замешаны подростки. Несколько лет назад ему пришлось вести такое, и он никогда не планировал повторять этот опыт.

Джей подумал о Докторе.

После игры Ведущая попросила Джея выбрать какого-то другого игрока для присуждения приза. Поскольку в предыдущей игре он выбрал Шефиню, то на сей раз решил отправить красный призовой конверт Доктору. Думал, это даст им какой-то бонус в игре – может, дополнительную беседу в чате или какую-то подсказку… Что, черт возьми, подумает Доктор, если получит такой же протокол?

Или, может, он получил что-то другое?

В любом случае это сильно подрывало стратегию Джея по созданию альянса с Доктором и Шефиней. Если то, что получил Доктор, хотя бы наполовину так же плохо, как это, то с нынешнего момента он явно перестанет считать Джея своим лучшим дружком. Вдобавок, как Джей теперь сможет постоянно гнать на свою чокнутую жену, держа в руках это свидетельство насилия в отношении женщин? Он будет выглядеть как самый большой женоненавистник в мире.

Да уж, подложили ему поганку…

Чтобы победить, ему придется сделать что-то совсем другое.

Ровно в семь, когда согласно расписанию Ведущая должна была усесться за пульт в своей аппаратной, Джей допил кофе и подхватил распечатки со стола. Прошел в гостиную и встал перед камерой, придвинувшись к ней почти вплотную.

– Ведущая! – позвал он, стараясь, чтобы его голос звучал одновременно и воинственно, и встревоженно.