Три раза в неделю я захожу в огороженную стеклянными панелями кабинку в офисе, в котором сидят тюремные администраторы, надзирающие за хозяйственной деятельностью ЦСС. Медицинская компания нанимает меня для внесения информации об утилизации медицинских отходов в базу данных.

Именно этим я и должна заниматься.

Но вместо этого…

Я учусь пользоваться компьютером.

Сначала – основы. Набор текстов. Электронные таблицы. Редактирование фотографий. Затем мы переходим к программированию. «Питон»… «Джава-скрипт»… «Си-плюс-плюс»… Мало-помалу Охранник втихаря проносит сложную электронику и подкупает завхоза, чтобы тот переоборудовал один из хозяйственных чуланов в рабочий кабинет. Мы ставим туда столы. Я несколько месяцев провожу на онлайн-курсах в университете.

Охранник сообщил мне, что после смерти матери получил небольшое наследство. И на эти деньги финансировал нашу работу до сих пор. Но деньги заканчиваются.

На календаре среда, когда мы приступаем к выполнению первого пункта нашего плана. Призванного вернуть остатки семейного состояния Охранника.

– Как же ты потерял свои деньги? – спрашиваю я у него.

Я сижу перед монитором с открытой консолью программирования. Я уже создала серию скриптов, предназначенных для взлома банковских счетов и снятия с них небольших процентов. Программа направляет деньги через несколько криптовалютных бирж, а затем на ряд счетов на Каймановых островах, которые мы будем контролировать.

Охранник смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами, но встает и направляется к маленькому холодильнику в углу, который, вероятно, оставили там уборщики. Открывая его, он говорит:

– Я их не терял. Их украли.

– Твоя семья? – спрашиваю я, опять осознавая, что он выглядит цивилизованно, а у меня на оранжевом комбинезоне жирное пятно.

Вновь начинаю щелкать по клавишам и заставляю себя смотреть на экран.

Охранник каким-то образом ухитряется носить форму сотрудника исправительного учреждения так, что выглядит в ней небрежно и щегольски.

– У меня нет семьи, – просто говорит он. А затем добавляет: – С некоторых пор.

– Что с ней случилось? – спрашиваю я.

Охранник не отвечает. Вместо этого возвращается от холодильника, ставит банку «Кока-колы» на стол рядом с моим компьютером и садится за свой собственный ноутбук. Я улыбаюсь. Когда у тебя ничего нет, даже такие вот мелочи кажутся роскошью.

– А что случилось с твоей семьей? – спрашивает он.

Невольно поджимаю губы. На экране у меня возникает отправленный им файл. Это список номеров банковских счетов, которые мы будем взламывать. «Не отвлекайся». Вот то, что я говорю себе.

– Этого не было в твоем личном деле, – добавляет Охранник.

Я пожимаю плечами. Наверняка эти сведения имелись в моих документах в исправительном учреждении для несовершеннолетних, которые, вероятно, не передали вместе со мной, когда я стала взрослой и оказалась в ЦСС.

– У каждого здесь какая-нибудь трагическая история за плечами.

Начинаю копировать номера банковских счетов в приложение, которое я разработала.

– Ладно, – говорит Охранник. – А твоя в чем?

Плечи у меня сникают, но все же решаюсь ответить – потому что, наверное, впервые за долгое время кто-то задал мне вопрос обо мне и, возможно, действительно хотел услышать ответ.

– Мне нравится говорить себе, что мои проблемы – это не моя вина. Что если б мой отец не умер от рака, а мама не последовала за ним после передоза оксикодона, то я в итоге не оказалась бы в ЦСС.