«Я же говорила». Конечно говорила. Много месяцев назад в Лагере полукровок я дал неосторожный обет. Поклялся рекой Стикс, что не буду играть музыку и пользоваться луком, пока снова не стану богом. Я нарушил оба условия, и с тех пор богиня Стикс неотступно следила за мной, осеняя трагедиями и разрушением каждый мой шаг. И теперь мне пришло время заплатить последнюю цену – меня вычеркнут из реальности.

Я думал, Стикс отцепит мои пальцы от обсидианового края и, насмешливо показав мне язык, отправит меня вниз, навстречу океану туманной гибели.

К моему удивлению, Стикс продолжила говорить.

– Ты выучил урок? – спросила она.

Будь я не так слаб, я бы, наверное, рассмеялся. Выучил, еще как. И продолжал учить.

В тот миг я понял, что все эти месяцы неправильно думал о Стикс. Это не она насылала на меня неприятности – я сам был их причиной. Не она устраивала мне проблемы – проблема была во мне. Она всего-навсего указывала на мою безответственность.

– Да, – жалко проговорил я. – Пусть поздно, но я его усвоил.

Милосердия я не ждал. И помощи, конечно, тоже. Мой мизинец соскользнул с края. Еще девять пальцев – и я упаду.

Темные глаза Стикс внимательно изучали меня. Она не то чтобы злорадствовала – скорее походила на учительницу фортепиано, шестилетний ученик которой наконец сумел сыграть песенку «Сияй, сияй, маленькая звездочка».

– Тогда держись за него, – сказала она.

– За что, за край? – пробормотал я. – Или за усвоенный урок?

Стикс издала звук, почти неуместный на краю Хаоса: она весело рассмеялась.

– Думаю, тебе самому придется решить. – С этими словами она превратилась в дымок, который полетел вверх, к беззаботным просторам Эреба.

Мне бы тоже хотелось взлететь. Но, увы, даже здесь, на грани небытия, я подчинялся законам гравитации.

По крайней мере, я победил Пифона.

Ему никогда больше не восстать. Я могу спокойно умереть, зная, что друзьям ничего не угрожает. Оракулы восстановлены. Будущее зовет к свершениям.

Что же случится, если Аполлон будет стерт из реальности? Возможно, Афродита права. Одиннадцать олимпийцев – уже много. Гефест может устроить из этого реалити-шоу «Одиннадцати достаточно». Подписки на его стриминговый сервис будут зашкаливать.

Почему же я не сдаюсь? Я упрямо цепляюсь за край. Соскользнувший мизинец снова нашел опору. Я пообещал Мэг, что вернусь к ней. Я не давал клятвы, но это и неважно. Если я так сказал – я должен это сделать.

Может быть, именно этому пыталась научить меня Стикс: дело не в том, как громко ты клянешься и какие священные слова произносишь. А в том, намереваешься ли ты в самом деле исполнить обещание. От этого зависит, стоит ли вообще его давать.

«Держись, – сказал я себе. – И за камень, и за этот урок».

Мои руки, кажется, стали более осязаемыми. Тело – более реальным. Линии света начали сливаться, и в какой-то момент меня словно опутала сетка из чистого золота.

Что это было: дающая надежду иллюзия или я и правда сумел подтянуть себя вверх?

Первая неожиданность: я проснулся.

С теми, кто растворился в Хаосе, такого обычно не происходит.

Вторая неожиданность: надо мной склонилась моя сестра Артемида, улыбка которой сияла как полная луна накануне осеннего равноденствия.

– Долго ты, – сказала она.

Всхлипнув, я поднялся и крепко обнял ее. У меня больше ничего не болело.