А еще я не успел отменить подписку на регулярные доставки с «Амазон», поэтому портик оказался заставлен посылками с зубной пастой, средствами для стирки, гитарными струнами, пустыми листами для записи табулатуры и лосьоном для загара с ароматом кокоса.

Внутри дворца опять стоял застарелый запах Гелиоса – так всегда случалось, когда я долго отсутствовал. Предыдущий владелец словно дымом пропитал дворец духом титана, едким и приторным, чем-то напоминающим спрей-дезодорант «Акс». Пришлось открыть окна и сжечь чуток шалфея.

На моем троне образовался слой пыли. Какие-то шутники написали на задней стороне спинки «ПОМОЙ МЕНЯ». Наверняка придурочные вентусы.

Лошади на конюшне были рады меня видеть. Они забили копытами в денниках, запыхали огнем и недовольно заржали, словно говоря: «Где, Аид побери, тебя носило?!»

Я покормил их любимой золотой соломой и налил вдоволь нектара в ведра. Каждую лошадку хорошенько почистил, пошептал на ушко всяких милых глупостей, и наконец они перестали лягать меня в пах – видимо, простили.

Было здорово заняться привычными делами – чем-то, что я делал уже миллионы раз. (Я об уходе за лошадьми. Не о том, чтобы терпеть, как меня лягают в пах.) И все-таки я не чувствовал себя прежним собой. По правде говоря, мне и не хотелось так себя чувствовать. И в своей конюшне мне было куда приятней и уютней находиться, чем на Олимпе.

Я разделил себя на несколько Аполлонов, и одного отправил в ежедневную поездку по небосводу. Мне хотелось подарить миру обычный день, показать всем, что я снова в седле и отлично себя чувствую. Никаких вспышек на солнце, засухи и пожаров – не сегодня. Просто Аполлон, занимающийся своим делом.

Я надеялся, что эта часть меня будет моим верным рулевым и поможет мне не терять головы, пока я буду посещать остальных.

В Лагере полукровок меня ждал шумный и очень теплый прием.

– ЛЕСТЕР! – скандировали обитатели лагеря. – ЛЕСТЕР!

– ЛЕСТЕР?!

– ЛЕСТЕР!

Я решил явиться к ним в облике старого доброго Пападопулоса. Почему не в потрясающем своим совершенством божественном теле? Или в образе одного из «Bangtan Boys» или Пола Маккартни времен 1965 года? Я много месяцев ныл, что заточен в пухленьком прыщавом мясном мешке по имени Лестер, но теперь понял, что сроднился с этим телом. Когда мы познакомились с Мэг, она заверила меня, что внешность Лестера абсолютно нормальная. В тот момент эти слова меня ужаснули. Сейчас до меня дошло, что она хотела меня подбодрить.

– Привет! – крикнул я из центра всеобщих обнимашек, которые грозили перерасти в давку. – Да, это я! Да, я вернулся на Олимп!

Прошло всего две недели, но новички, которые казались такими юными и неловкими, когда я был здесь в первый раз, теперь вели себя как бывалые воины. Участие в крупном сражении (прошу прощения, в полевом выезде) не проходит бесследно. Хирон сиял от гордости за своих учеников – и за меня, словно я один из них.

– Ты молодец, Аполлон, – сказал он и потрепал меня по плечу как любящий отец, которого у меня никогда не было. – Мы в лагере всегда тебе рады.

Распускать нюни совсем не в стиле одного из главных олимпийских богов, так что именно это я и сделал.

Потом мы обнялись с Кайлой и Остином и еще немного поплакали. Мне пришлось постоянно контролировать свою божественную силу, иначе своим счастьем и весельем я мог случайно устроить огненный шторм и спалить всю долину.