Неподалеку, на краю недавно посаженного персикового сада, стоял карпос Персик во всей своей красе – и в подгузнике. (Ну конечно. Он появился, когда опасность миновала.) Он вел жаркий разговор с юной девочкой-карпосом, похоже местной. Она выглядела почти так же, как Персик, только вся покрыта шипами.

– Персики, – говорил Персик.

– Колючая груша! – возражала его собеседница.

– Персики!

– Колючая груша!

Подобным образом их спор продолжался и дальше. Возможно, он грозил перерасти в смертельную схватку за превосходство среди здешних фруктов. Или тут назревала величайшая история любви. С карпои никогда нельзя знать наверняка.

Увидев меня, Мэг очень удивилась. Ее лицо расплылось в улыбке. На ней было розовое платье Салли Джексон и садовая шляпа, напоминающая шляпку гриба. Несмотря на это, от работы на солнце у нее покраснела шея.

– Ты вернулся, – заметила она.

Я улыбнулся:

– А ты обгорела.

– Иди сюда, – приказала она.

Я больше не обязан был подчиняться ее приказам, но все равно подошел. Она крепко меня обняла. От нее пахло колючими грушами и теплым песком. Может быть, я даже прослезился.

– Вы, ребята, продолжайте, – велела она своим ученикам. – Я скоро приду.

Дети из императорской семьи совсем не возражали. Они, кажется, всерьез занялись садоводством, держась за него, словно от этого зависит их душевное равновесие. Возможно, так оно и есть.

Мэг взяла меня за руку и повела на экскурсию по обновленному поместью. Мелии по-прежнему следовали за нами по пятам. Она показала мне трейлер, в котором живет сивилла Герофила, когда не работает в городе, занимаясь гаданием на картах Таро и лечением кристаллами. Мэг похвасталась, что денег, которые зарабатывает бывший Оракул, хватает, чтобы покрывать все расходы Аэйталеса.

Наши друзья-дриады Джошуа и Алоэ Вера были рады меня видеть. Они рассказали, как путешествовали по Южной Калифорнии, высаживали новые дриадовые деревья и старались залечить раны, нанесенные природе засухой и пожарами. Им еще предстоит много работы, но дела шли на лад. Алоэ немного прошлась вместе с нами, намазывая плечи Мэг слизью и журя ее.

В конце концов мы оказались в главной комнате дома, где Лугусельва собирала кресло-качалку. У нее были новые механические руки: Мэг сказала, что это подарок от домика Гефеста из Лагеря полукровок.

– Привет, сокамерник! – улыбнулась Лу. И сделала рукой жест, который обычно не используется для дружеских приветствий. Потом выругалась и принялась трясти металлические пальцы, пока они не сложились должным образом. – Прости. Эти руки не совсем правильно настроены. Нужно исправить пару глюков. – Она встала и заключила меня в медвежьи объятия. Ее пальцы растопырились и защекотали меня между лопаток, но я решил, что это было не нарочно: все-таки Лу не производит впечатления щекотуньи.

– Отлично выглядишь, – сказал я, высвобождаясь.

Лу рассмеялась:

– Со мной Росточек. У меня появился дом. Я снова обычная смертная, и ни о чем не жалею.

Я едва сдержался, чтобы не добавить «Я тоже». Мне стало немного грустно. Прежний Аполлон не понял бы этого, но мысль состариться здесь, в чудесном зеленом доме в пустыне, смотреть, как Мэг взрослеет и превращается в сильную энергичную женщину… была не так уж плоха.

Лу, видимо, заметила, что я опечалился, и указала на кресло-качалку:

– Ладно, не буду мешать экскурсии.