Нападение было отражено, эль-Кассем со своим раненым спутником стояли перед отрядом защитников, ружья которых все еще были на взводе. И тут Филипп увидел, как женщина, уже замеченная им прежде, поднялась и пошла к нему. В правой руке она сжимала саблю, лицо ее было покрыто; однако, приблизившись, она убрала саблю в ножны, сняла покрывало и стянула им руку Филиппа, чтобы остановить кровотечение. У нее было лицо необыкновенной красоты и темная кожа, гладкая, словно бронза.

Филипп непроизвольно попятился, пораженный этим зрелищем.

— Кто ты? — спросил он.

— Лучше тебе не знать моего имени, — ответила девушка по-арабски. — Однако скажи, чем я могу вознаградить тебя. Твои огненные стрелы и ваша храбрость спасли нас.

Филиппу никак не удавалось успокоить свое волнение. Боль в руке и это лицо перед глазами повергли его в странное оцепенение. Эль-Кассем убедил всех покинуть долину и как можно скорее добраться до укрытия, где до этого разводил костер. Здесь он спрыгнул с коня и начал раздувать почти потухшие угли, воскрешая пламя. Девушка занялась Филиппом — промыла рану, зашила ее шелковой ниткой и перевязала, предварительно еще раз промыв уксусом.

Филипп не мог оторвать от нее глаз.

— Единственная награда, о которой я могу просить, — наконец вымолвил он, — это разрешение снова увидеть тебя.

— Это невозможно, — ответила девушка кротко, но твердо. Она быстро взглянула на него, и Филиппу показалось, что в ее глазах мелькнула тень грусти. — Проси о чем-нибудь другом, — произнесла она тоном человека, привыкшего раздавать награды и оказывать милости.

Огонь разгорелся, затрещал, и мужчины сели в круг, выложив свои припасы: хлеб, финики и козий сыр. Филипп вспомнил про свой овечий сыр и печенье и добавил эту скромную лепту к их общему ужину. Но когда он подходил к костру, взгляд его упал на шею девушки, сидевшей в стороне с непокрытой головой, прислонившись спиной к камню: на золотой цепочке висел маленький крылатый конь, стоявший на цилиндрическом пьедестале, и в памяти тотчас же всплыли слова Авла Випина: «Его гробница имеет форму цилиндра, ее венчает Пегас». Однако ему показалось невероятным, что по столь непредвиденной случайности он нашел в ближневосточной пустыне намек на события, так сильно отдаленные в пространстве и времени.

— Вы не можете продолжать путь в такой темноте, — сказал он. — Эта местность таит слишком большие опасности.

Девушка заговорила со своими спутниками, и Филиппа поразила мелодия языка, на котором она к ним обращалась. Таких звуков он никогда прежде не слышал. Это наречие смутно напомнило ему коптский язык, но точнее он не мог сказать.

— На каком языке ты сейчас говорила? — спросил он ее.

Девушка улыбнулась:

— Этого я тоже не могу тебе открыть.

Она смотрела в лицо Филиппа. Ее глаза блестели янтарным светом в сполохах костра.

Мужчины улеглись спать, вместо одеял использовав покрывала с седел. Кроме одного, который притаился выше, за уступом скалы, и нес там дозор. Эль-Кассем тоже лег, отдельно от остальных, но Филипп хорошо знал, что сон его легок, как воздух, и достаточно запаха, принесенного ветром, или шума, чтобы он проснулся.